Vikicitaro eowikiquote https://eo.wikiquote.org/wiki/%C4%88efpa%C4%9Do MediaWiki 1.46.0-wmf.23 first-letter Aŭdvidaĵo Specialaĵo Diskuto Uzanto Uzanto-Diskuto Vikicitaro Vikicitaro-Diskuto Dosiero Dosiero-Diskuto MediaWiki MediaWiki-Diskuto Ŝablono Ŝablono-Diskuto Helpo Helpo-Diskuto Kategorio Kategorio-Diskuto TimedText TimedText talk Modulo Modulo-Diskuto Event Event talk 0 13549 52821 52810 2026-04-09T11:56:31Z RG72 415 52821 wikitext text/x-wiki '''Redaktata''[[Uzanto:RG72|RG72]] ([[Uzanto-Diskuto:RG72|diskuto]]) 09:02, 25 mar. 2026 (UTC) {{Aŭtoro | nomo = Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov | dosiero = | vikipedio = Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov|Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]]''' (naskonomo ''Gimmer''; naskiĝis la 27-an de novembro (9-an de decembro) 1882 – mortis la 29-an de julio 1940) estis rusia revoluciulo, ekonomikisto, publicisto, memoraĵisto. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> === Noticoj pri la revolucio === {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я был выслан из Петербурга еще 10 мая 1914 года. [...] Будучи выслан, я все же большую часть времени до самой революции жил в столице нелегально — то по чужому паспорту, то бегая по ночевкам, то шмыгая тенью мимо швейцара и дворника, — в качестве частого посетителя сообственной квартиры, где жила моя семья. [...] мое нелегальное положение не препятствовало мне работать в качества экономиста, под своим именем, в одном казенном учреждении, в министерстве земледелия, — в одной из организаций по орошению Туркестана<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 21-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В этот период агонии царизма внимание российской, по крайней мере, петербургской общественности и столичных политических групп вращалось больше всего вокруг Государственной думы, созванной 14 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ни одна ''партия не готовилась к великому перевороту''. Все мечтали, раздумывали, предчувствовали, "ощущали"...<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 22-an kaj 23-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = По размерам своим такие беспорядки происходили перед глазами современников уже многие десятки раз. И если что было характерно, то это именно нерешительность власти, которая явно запускала движение Но были ''беспорядки'' — революции еще не было<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 49.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Власть, идущая на смену царизма, должна быть только ''буржуазной''. Трепова и Распутина должны и могут сменить только заправилы думского "Прогрессивного блока". На такое решение необходимо держать курс. Иначе переворот не удастся, и революция погибнет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 50.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Уличное движение масс в февральские дни не обнаруживало никакой планомерности. Никакого правильного руководства им констатировать было нельзя. Вообще народным движением, как это бывает всегда, организованные социалистические центры не руководили и политически не вели его к какой-либо определенной цели. Конечно, традиционный, можно сказать, наш старый национальный лозунг "Долой самодержавие!" был на устах ввсех многочисленных уличных ораторов из социалистических партий. [...] Проблема же власти совершенно не ставилась перед массами. И, в частности, ллозунг "Учредительного собрания", будучи не очередной проблемой дня, а лишь общим программным положением всех социалистических партий, оставался совершенно в тени в эти дни. Но зато во всю ширь развертывался перед массами в уличной агитации другой лозунг, включивший в себя крайне существенное и ответственное содержание. Это был лозунг "Долой войну!", под которым проходили все митинги февральских дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Российский социализм и российский сознательный пролетариат, не в пример социализму западно-европейскому воюющих стран (за исключением Италии), в своем большинстве занимал решительную позицию против гражданского мира и против поддержки империалистической войны<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было à priori ясно, что если рассчитывать на буржуазную власть и присоединить буржуазию к революции, то надо временно ''снять с очереди лозунги против войны'' [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = ''Политическим лозунгом буржуазии, к которому пристала и вся радикальная интеллигенция, было в эти дни "ответственное перед Думой министерство"''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Между тем движение все разрасталось. Бессилие полицейского аппарата становилось с каждым часом все очевиднее. Митинги происходили уже почти легально, причем воинские части, в лице своих командирово, не решались ни на какие активные позиции против возраставших и заполнявших главные улицы толп. Особенную лояльность неожиданно проявили казацкие части, которые в некоторых местах в прямых разговорах подчеркивали свой нейтралитет, а иногда обнаруживали прямую склонность к братанию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 56.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Почти у подъезда "Летописи", у ворот соседнего завода, я натолкнулся на небольшую группу штатских, с виду рабочих.</br>— Они чего хочут, — говорил один с мрачным видом. — Они хочут, чтобы дать хлеба, с немцем замириться и равноправия жидам...</br>"Не в бровь, а прямо в глаз", — подумал я, восхищенный этой блестящей формулировкой программы великой революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Рассказ Керенского, как всегда возбужденный, несколько патетический и несколько театральный, говорил главным образом о панике и растерянности буржуазно-депутатской массы. [...] Закружившись в вихре событий, находясь в горниле политиканства, он явно не охватывал и не оценивал основных пружин и характерных штрихов возникающей революционной ситуации<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Основным лозунгом было по-прежнему "Долой войну!", которая наряду с самодержавием толковалась как источник всех бедствий, и, в частности, продовольственной разрухи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 59.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Надо упомянуть здесь, что начиная с 1906—1907 годов я не был связан формально ни с одной из партий и организаций. Мое положение "дикого", конечно, исключало возможность непосредственной, а тем более какой-либо руководящей работы в практическом социализме. Я был литератором по преимуществу. Но моя литературная деятельность была все же тесно связана с движением [...] я сохранял довольно тесные связи со всеми социалистическими партийными кругами. Центры довольно хорошо знали меня и нередко использовали по различным делам. И, в частности, уже в качестве редактора "Летописи" я сохранял самые интенсивные сношения с литературно-социалистической ''эмиграцией'' разных направлений. Во время войны меня постоянно привлекали в различные нелегальные литературные предприятия интернационалистского оттенка. А кроме того, вероятно, ни одна попытка межпартийных блоков, оъединений, коалиций в последние годы не обходилась без моего участия. В таком положении я находился и ко времени революции. [...] Но это положение лишало меня и выгод партийного человека и руководителя, ибо я все же оставался для всех "диким" и чужим<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] авторитетнейших руководителей, партийных лидеров ''не было налицо'' ни в одной из партий, почти без исключения. Они были в ссылке, в тюрьмах или в эмиграции. На постах ответственных руководителей великого движения в ответственнейшие его моменты стояли люди совершенно второстепенные, может быть, искусные организаторы, но во всяком случае рутинеры обычной партийной работы эпохи самодержавия. Надлежащих ''политических'' горизонтов в новой обстановке, действительного политического руководства событиями, словом, действительной высоты положения от них в огромном большинстве случаев было ожидать нельзя. В ряду таких руководителей движения я чувствовал себя полноправным и небесполезным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Народ ''не тяготел к Государственной думе'', не интересовался ею и не думал ни политически, ни технически делать ее центром движения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Власти ''должны'' были, не медля ни часа, найти и пустить в дело надлежащую военную или полицейскую часть. Колебания и промедления были явно и буквально подобны смерти. Момент был, решающий судьбу векового царизма… Какая именно часть расстреливала на Невском манифестацию вечером 25 февраля, я не знаю до сих пор. Но так или иначе властям удалось перейти в наступление. Это был поворотный пункт событий, вступивших в новую фазу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький, естественно, имел связи со всем Петербургом сверху донизу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Между тем приходили довольно ответственные руководители большевиков. И их прямолинейность, а вернее, их неспособность вдуматься в политическую проблему и поставить ее производили на нас угнетающее впечатление<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Отличие от прежних «беспорядков» заключалось в состоянии и во всем внешнем облике «подавляющих» движение армейских, казачьих и даже полицейских частей. Кого‑то из них, быть может юнкеров, заставили стрелять, и этим терроризировали безоружную распыленную толпу. Другие послушно стояли густыми цепями вокруг некоторых пунктов. Третьи, также послушные приказу, группами ходили по городу в качестве патрулей. Но все это носило какой‑то случайный, несерьезный, ненастоящий характер. И цепи, и патрули имели такой вид, что они жаждут организованного насилия над собой, высматривают и ищут повода для сдачи<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 63—64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Чтобы этот отряд взял ружья на прицел и открыл пальбу по своим собеседникам, было немыслимо, и никто из толпы не верил в такую возможность ни на минуту. Напротив, солдаты явно не имели ничего против того, чтоб их фронт был прорван, и, вероятно, многие поделились бы своим оружием с толпой. Но в толпе не было ни таких намерений, ни таких сил…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Павловскому полку, во всяком случае, принадлежит честь первого в революции выступления армии против вооруженных сил царизма. Никаких сомнений ведь ни для кого быть не могло; ни о какой конечной победе революции не могло быть речи без победы над армией, без перехода армии — активно или пассивно, но непременно в большей своей части — на сторону революционного народа. И Павловский полк положил этому начало вечером 26 февраля<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенского я знаю уже довольно давно, со времени моего возвращения из архангельской ссылки, после которой я переселился из Москвы в Петербург, в самом начале 1913 года. [...] Во время моего нелегального положения я много‑много раз ночевал у него на Загородном проспекте, 23, и нередко после того, как он устраивал для меня постель в своем кабинете, начинались длиннейшие, истинно русские разговоры один на один, до глубокой ночи. Не раз он являлся ко мне в «Современник», по обыкновению как буря врывался в переднюю, оставив неотлучную пару своих «шпиков» караулить у подъезда редакции и заставляя меня потом удваивать меры предосторожности<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 66—67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Да, тяжелое бремя история возложила на слабые плечи!.. У Керенского были, как говаривал я, золотые руки, разумея под этим его сверхъестественную энергию, изумительную работоспособность, неистощимый темперамент. Но у Керенского не было ни надлежащей государственной ''головы'', ни настоящей политической ''школы'' [...] Но он был действительно незаменим и монополен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Как известно, Керенский фигурировал в охранке под кличкой «Скорый». Действительно, он стремглав бегал по улицам, прыгая в трамвай и выпрыгивая на ходу обратно. Филеры не поспевали за ним пешком, и, кроме двух пеших, при Керенском стоял еще извозчик<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский был искренний демократ, борец за торжество революции — как он понимал ее. Ему было, заведомо для меня, не под силу осуществить его добрые намерения. Но на нет и суда нет. Это касается его недостаточных объективных ресурсов как ''деятеля'', а не его субъективных свойств как ''личности''. Я утверждаю: Керенский действительно был убежден, что он социалист и демократ<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский не только никогда не был способен на самозаклание, но был положительно честолюбив всегда, а в революции его основательное честолюбие уже перешло в такое же властолюбие. [...] Он, Керенский, настолько верил в свои силы, в свое провиденциальное назначение, что не отделял собственной деятельности, собственных успехов, собственной карьеры от судеб современного демократического движения в России. Отсюда произошло то, что Керенский не только воображал себя социалистом, но и вообразил себя немножко Бонапартом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 68—69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Его бурный, туркестанский темперамент способствовал уже прямо тому, что в революции его голова не замедлила просто закружиться от грандиозных событий и его места среди них. А его несомненная врожденная склонность к торжественности, декоративности, театральности довершила дело к эпохе его президентства в революционном правительстве. И если припомнить, что в результате своей сверхчеловеческой, самой нервотрепательной работы он был уже истрепан ко времени революции, то будет ясно: революционный министр Керенский не мог не превратиться в самого безудержного, заносчивого, запальчивого и раздраженного, склонного к самодурству, не способного воздержаться от самых рискованных авантюр крикуна с замашками самодержца без власти, с приемами оракула без знания и понимания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский принимал самое непосредственное участие в партийных эсеровских делах [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 69.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я утверждаю, что у Керенского и ''не было'' никакого строго выработанного ''направления'', никакой сколько‑нибудь законченной системы воззрений. У этого бурно‑пламенного импрессиониста, лидера одной, открытой, партии (трудовиков) и деятельного члена другой, подпольной (эсеров) вместо политической системы было лишь умонастроение, колеблемое в значительных пределах политическим ветром и притягательно‑отталкивающими силами других общественных групп. В конце концов он был равнодушен и к своему «трудовизму», и к своему «эсерству»; и он не особенно заботился о том, чтобы заострить, рафинировать свои взгляды в ту или в другую сторону, оставаясь только левым радикальным интеллигентом, легко совмещая подполье с широкой открытой ареной…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он был по природе агитатором, лидером оппозиции, народным трибуном. Но он не был по природе государственным человеком<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский принадлежал к числу социалистов народнического толка. На языке марксистского социализма это означает, что Керенский был мелкобуржуазным демократом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = К низам, к массам и их движению Керенского привязывала теоретическая идея, «сознание долга». Он считал необходимым ''от них «исходить»'' в своей общественной работе. Но он рвался от них в иные сферы, к иным приемам работы, где он чувствовал себя как дома<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 72.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-a de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Решающий час, о котором мечтали, для которого работали поколения, явно наступил<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 73.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ибо вооруженные, голодные, бесприютные, терроризированные и несознательные солдатские массы представляли сейчас для дела революции не меньшую опасность, чем организованные силы царизма. В существовании последних к тому же могли быть сомнения. Первые же были налицо<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 76.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Томление духа от жалкого положения зрителя великих событий достигло крайних пределов. Делать что угодно, но активно, в качестве какого угодно «винтика» событий…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 78.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Нам встречались автомобили, легковые и грузовики, в которых сидели и стояли солдаты, рабочие, студенты, барышни с санитарными повязками и без них. Бог весть откуда взялось все это, куда мчались и с какими целями! Но все пассажиры этих автомобилей были возбуждены до крайности, кричали, размахивали руками и едва ли отдавали себе отчет в том, что они делают. Винтовки были наперевес, и паническая пальба, конечно, открылась бы при первом малейшем поводе<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [apud la Tavrida palaco] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ближе к входу во дворец стоял ряд автомобилей разных типов. В них усаживались вооруженные люди, грузились какие‑то припасы. На иных было по пулемету. Обращало на себя внимание присутствие чуть не в каждом из них женщин, которые в таком количестве казались излишними. Очевидно, кем‑то, куда‑то снаряжались экспедиции. Был крик и беспорядок. Охотников приказывать было явно слишком много, и был явный недостаток в охотниках повиноваться<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 80.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] П. Н. Милюков, центральная фигура буржуазной России, лидер единственного в данный момент официального органа власти в Петербурге, фактически глава первого революционного правительства<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 83.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Щегловитов был арестован на своей квартире каким‑то студентом, пригласившим с собой для этой цели встреченную на улице группу вооруженных солдат. Под их конвоем Щегловитов был доставлен в Государственную думу около трех часов дня. Его ввели в Екатерининскую залу, куда инициативный студент просил выйти Керенского. Вокруг невиданного зрелища собралась толпа любопытных. Царский сановник стоял, низко опустив голову, когда подошедший Керенский декламировал фразу, повторенную им в эти дни не один раз.</br>— Гражданин Щегловитов, — сказал он, — от имени народа объявляю вас арестованным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 85.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = ''Милюков'' был тогда центральной фигурой, душой и мозгом всех буржуазных политических кругов. Он определял политику всего «Прогрессивного блока», где официально он стоял на левом фланге. ''Без него'' все буржуазные и думские круги в тот момент представляли бы собой распыленную массу, и без него не было бы никакой буржуазной политики в первый период революции [...] этого рокового человека я всегда считал стоящим головой выше своих сотоварищей по «Прогрессивному блоку», то есть головой выше всех столпов, всего цвета, сливок, красы и гордости нашей буржуазии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 86.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Пока царизм окончательно не пал, надо держаться за него, надо ''держать'' его, надо ''на его базисе'' строить всю внутреннюю и внешнюю программу национал‑либерализма, — это понимал всякий сколько‑нибудь искушенный элемент буржуазии. Этот путь есть абсолютное благо и, во всяком случае, самоочевидное наименьшее зло<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 87.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 27-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В эту минуту из кабинета Родзянки в комнату вошел Милюков. Увидев нашу группу, он прямо направился к нашему столу. У него был торжественный вид и сдерживаемая улыбка на губах.</br> — Состоялось решение, — сказал он, — мы берем власть…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 97.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я встал и увидел: два солдата, подцепив штыками холст репинского портрета Николая II, мерно и дружно дергали его с двух сторон. Над председательским местом думского Белого зала через минуту осталась пустая рама, которая продолжала зиять в этом зале революции еще много месяцев… Странно! Мне совершенно не пришло в голову озаботиться судьбой этого портрета. И до сих пор я не знаю его судьбы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 104.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = К тому же не надо забывать, что тогдашнее офицерство столицы далеко не было старым гвардейским кадровым офицерством: оно было переполнено прапорщиками, то есть всякого рода третьим элементом, готовым примкнуть к революции не за страх, а за совесть в случае физической безопасности и при возможности так или иначе наладить отношения с недоверчивой солдатской массой… В результате всего этого руководители демократии, и в частности Исполнительный Комитет, всеми силами стремились к тому, чтобы офицерство вернулось к своим частям и к своим обязанностям, а солдаты вновь признали бы офицерство<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 105.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Во дворец уже вливались густые ряды штатской публики и перемешивались с солдатами. Залы уже начинали принимать вчерашний вид Приходившие из города рассказывали, что столица еще далека от порядка и успокоения. В разных концах разгромили магазины, склады, квартиры и еще громят то‑то и там‑то Уголовные, освобожденные вчера из тюрем, вместе с политическими, перемешавшись с черной сотней, стоят во главе громил, грабят, поджигают. На улицах небезопасно: с чердаков стреляют охранники, полицейские, жандармы, дворники. Они провоцируют свалку и анархию. В ответ им толпы рабочих и солдат не оставляют камня на камне от полицейских учреждений, ловят и избивают «фараонов» нещадно. Всех подозрительных по службе старому режиму хватают, и под арестом в различных местах сидят тысячи правых и виноватых. Вереницы таких арестантов по‑прежнему проводили через вестибюль под озлобленные крики солдат и рабочих<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 108—109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] огромная часть всякого люда нацепила на себя красные бантики «на всякий случай», а дворники уже явно с перепугу сбились с ног, отыскивая, что бы такое красное под видом флага вывесить на воротах…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Партийные клички и литературные псевдонимы при царском режиме вызывались очевидной необходимостью. После революции они в первое время были в ходу по той простой причине, что их так или иначе ''знали'' в более или менее широких кругах, а официальных имен из паспортов часто решительно никто не знал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 111.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я лично принял в этот день длинный ряд такого рода делегаций и, не имея для руководства никакой конституции, не имел ни сил, ни оснований отказать в допущении в Совет всякого рода делегатам, горевшим первым революционным жаром. Другие члены Исполнительного Комитета и сама наша мандатная комиссия поступали так же. И в результате через несколько дней число членов Совета достигло гомерической и абсурдной цифры, чуть ли не 2000 человек<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] мне, члену Исполнительного Комитета, до сих пор совершенно неизвестно, чем занимался ''Совет'' в течение этого дня. И неизвестно потому, что я не интересовался этим ни в те часы, ни после. Не интересовался же я потому, что было очевидно: вся практическая центральная работа легла на плечи Исполнительного Комитета. Совет же в этот момент в данной обстановке, при данном его количественном и качественном составе был явно неработоспособен, даже как парламент, и выполнял лишь ''моральные функции''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 116.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Министров же одного за другим (также, пожалуй, в интересах их безопасности) стали свозить в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 117.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Никаких сомнений не могло быть: если бы то были действительно казаки или какая‑либо нападавшая организованная часть, хотя бы численно до смешного ничтожная, то никакого спасения ниоткуда ждать было нельзя и революцию взяли бы голыми руками<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 120.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 28-an de februaro] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький продолжал быть не в духе. Его впечатления за день не улучшили, а усугубили его мрачное настроение. В течение битого часа он фыркал и ворчал на хаос, беспорядок, на эксцессы, на проявления несознательности, на барышень, разъезжавших по городу неизвестно куда, на неизвестно чьих моторах, и предсказывал верный провал движения, достойный нашей азиатской дикости. Два‑три человека из присутствовавших добавляли иллюстраций к той же теме и поддакивали Горькому… [...] Для меня было, напротив, очевидно, что дела обстоят блестяще, что революция развивается как нельзя лучше, что победу теперь можно считать обеспеченной и что эксцессы, обывательская глупость, подлость и трусость, неразбериха, автомобили, барышни — это лишь то, без чего революция ''никаким способом обойтись не могла'', без чего все происходящее ''теоретически немыслимо'', без чего ничто подобное ''никогда и нигде не бывало''. Все это было для меня совершенно очевидным<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 122.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Впоследствии Исполнительный Комитет постановил арестовать лишь Николая II, когда были получены сведения, что он бежит в Англию. Это единственный известный мне случай в этот период революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 124.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Николай еще гулял на свободе и назывался царем. Но где был царизм? Его не было. Он развалился одним духом. Строился три века и сгинул в три дня<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 126.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я даже немного опасался, как бы вопрос о ''династии'' не вытеснил в порядке дня проблему ''власти'', разрешавшуюся совершенно независимо от судьбы Романовых. В этом последнем ни у кого не было сомнений. Романовых можно было ''восстановить'' как династию или ''использовать'' как монархический принцип, но их никак нельзя было уже принять за ''фактор'' создания новых политических отношений в стране<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 127.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Все говорили о царе, спрашивали, что решено с ним сделать, говорили, что ''нужно'' сделать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 128.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Что касается цензовой России, империалистской буржуазии, ''принимавшей'' власть, то ее позиция и ее планы не могли возбуждать сомнений. Цели и стремления Гучковых, Рябушинских, Милюковых сводились к тому, чтобы ликвидировать распутинский произвол при помощи народного движения (а гораздо лучше — без его помощи), ''закрепить диктатуру капитала и ренты'' на основе полусвободного, «либерального» политического режима «с расширением политических и гражданских прав населения» и с созданием полновластного парламента, обеспеченного буржуазно‑цензовым большинством. На ''этом'' цензовая Россия должна была стремиться остановить революцию, превратив государство в орудие своего классового господства, а страну в олигархию капиталистов, подобно Англии и Франции, которые именуются «великими демократиями Запада». Движение, идущее ''дальше'' диктатуры капитала, цензовая Россия, принимавшая власть, должна была стремиться ''подавить'' всеми имеющимися налицо средствами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 130.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Сообщили, что во дворец только что пришел «конвой его величества» выразить покорность и предложить службу революции. Ясно, вся армия отряхнула от ног своих прах царизма, и сейчас для переворота не страшно ни кадровое, кастовое реакционное офицерство, ни черносотенный генералитет. Всем приходилось прикинуться «преданными революции». Во главе конвоя явился какой‑то великий князь — Кирилл Владимирович, тоже оказавшийся исконным революционером<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Милюков отстаивал монархию и династию Романовых, с царем Алексеем и регентом Михаилом. [...] Он делал нам «либеральные авансы», указывая, что Романовы теперь уже не могут быть опасны, а Николай и для него неприемлем и должен быть устранен. Он был наивен, когда убеждал нас в приемлемости для демократии его комбинации, говоря про своих кандидатов: «Один больной ребенок, а другой совсем глупый человек»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 150.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] ясно вспоминаю смешную, длинную, лысую, усатую фигуру будущего прокурора Львова, громко, длинно и наивно говорящего речь из своего глубокого кресла. Этот деятель, представитель думской правой и ужасно странный тип, принадлежал в Думе к какой‑то правой партии — националистов или земцев‑октябристов. Но в первых словах своей речи он объявил себя республиканцем и говорил об ужасе возможного возврата царизма, лучше которого смерть<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Милюков отлично ориентировался в положении дел. Он понимал, что без соглашения с Советом рабочих депутатов никакое правительство не может ни возникнуть, ни существовать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 151.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский, который сообщил нам, что ему предлагают портфель министра юстиции. Не только предлагают, но убеждают и просят принять. В искренности убеждающих и просящих не могло быть сомнений: заложник в лице Керенского был им весьма желателен в данной совокупности обстоятельств. Керенский снова спрашивал, как ему поступить. Но было ясно, как он поступит. [...] Он хотел быть и советским человеком, и министром, но… больше министром<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 154.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Еще звонок: — Говорят с Царскосельского вокзала, комиссар Исполнительного Комитета по поручению железнодорожников. Великий князь Михаил Александрович из Гатчины просит дать ему поезд, чтобы приехать в Петербург.</br>Отвечаю уже без всяких совещаний:</br>— Пусть ему передадут, что Исполнительный Комитет поезда дать не разрешает по случаю дороговизны угля, но гражданин Романов может прийти на вокзал, взять билет и ехать в общем поезде<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 162.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] было очевидно, что не там, не в общих собраниях, делается политика, и все эти «пленумы» решительно не имеют практического значения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 164.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 1-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Появился в Петербурге некий «черный автомобиль», мчавшийся, как говорили, из конца в конец столицы и стрелявший в прохожих чуть ли не из пулемета. Его ловили, но не могли поймать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 178.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Армия так же мгновенно признала новый строй. Царские генералы, видя безнадежность борьбы, стали поспешно принимать защитную окраску и делать вид, что они переродились. Черная сотня сгинула в подполье. Высшее чиновничество также распылилось в мгновение ока. У царского режима еще до формальной ликвидации Романовых не осталось ровно никакой опоры и никаких надежд. Контрреволюция существовала, но она была в скрытом виде, подобно революции до революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 180.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Конечно, последний манифест Николая не произвел в Исполнительном Комитете никакого впечатления. Посмеялись кем‑то переданному сообщению, что Николай перед отречением «назначил» Г. Е. Львова премьер‑министром. Ужасно предусмотрительно со стороны мудрого и попечительного монарха! Ужасно тонко со стороны инспирировавших его дипломатов буржуазии!.. Мы посмеялись над наивным анахронизмом в тексте последнего манифеста, но не уделили ни малейшего внимания самому факту отречения. Для всех нас было очевидно: этот факт ныне, 3 марта, не вносит решительно ничего нового в общую конъюнктуру. Революция идет своим ходом, и новая комбинация сил складывается вне всякой зависимости от воли и образа действий каких‑либо Романовых. [...] Низложение Николая само собой разумелось до такой степени, что в эти дни никто из нас не заботился о практическом и формальном осуществлении этого акта<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 190—191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Акт об отречении, полученный в Исполнительном Комитете, не стал ни предметом серьезного внимания, ни тем более предметом официального обсуждения. Это был никчемный клочок бумаги, имевший для нас разве беллетристический, но никак не политический интерес. Другое дело — в кулуарах и всех прочих помещениях Таврического дворца, по‑прежнему переполненных разношерстной толпою. Там яростно бросались на этот клок бумаги и вырывали его друг у друга. То же, говорят, происходило и в городе. Обывательская масса видела в этом документе важное событие даже на фоне всего происшедшего в эти дни. В нем видели существенный этап, быть может, перелом в развитии революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Против Алексея была вся страна и вся левая до Керенского и, пожалуй, до Некрасова. А против Михаила оказались те же плюс еще далеко вправо до… самого Родзянки<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 192.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Во главе антимонархистов шел, конечно, Керенский, действуя и пафосом, и угрозами, играя на своем особом положении «полномочного представителя демократии» в министерстве, подчеркивая особый вес своих мнений. К Керенскому склонялись премьер Львов и большинство вчерашних монархистов с Родзянкой во главе. Все они настаивали на отказе от престола Михаила Романова. В меньшинстве оказалось только двое — Милюков и Гучков, предлагавшие утвердить царем Михаила и бить ему челом на этот счет…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 193.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Посовещавшись секретно с Родзянкой и Львовым, Михаил Романов объявил, что он отказывается от предприятия, которое было бы, по существу, бесплодной и скандальной авантюрой. Все присутствующие, кроме Гучкова и Милюкова, испытали от этого большое удовольствие, но промолчали о нем. Керенский же в неудержимом порыве не преминул вскочить на подмостки и продекламировал так:</br>— Ваше Высочество, вы благородный человек, и я всегда отныне буду заявлять это. Ваш поступок оценит история, он высокопатриотичен и обнаруживает вашу любовь к родине…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский был искренний, хороший человек. Он самоотверженно и деятельно любил и родину, и революцию, и социализм, и демократию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 194.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Совет безмерно увеличивал толкотню, суету, беспорядок и неразбериху во дворце революции. Это сделалось наконец невыносимо для членов Исполнительного Комитета, совершенно истрепанных и без того. Работа в условиях, когда переход из комнаты в другую требовал невероятных усилий и времени, стала нестерпимой. Надо было хоть денек «отдохнуть от Совета» и тысячных толп, привлекавшихся им во дворец. Это стало чувствоваться всеми, и многие выражали таковые неприличные чувства, недвусмысленно посылая к черту этот перманентный митинг среди рабочих апартаментов Исполнительного Комитета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 195.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Чхеидзе не был годен в пролетарские и партийные вожди, и он никого никогда и никуда не вел: для этого у него не было ни малейших данных. Напротив, у него были все данные, чтобы вечно ходить на поводу, иногда немного упираясь. И бывали случаи, когда его друзья заводили его в такие дебри политиканства, где ему было совсем не по себе, и в такие авантюры, которым он не только не сочувствовал, но против которых решительно протестовал, хотя и… не публично. [...] Но, превратив его в икону, его водили, ибо основательно упираться он не имел силы. А зайдя куда не следует, он бесплодно протестовал, ибо этот «околопартийный человек», по выражению Ленина, был безупречно честным солдатом революции, душой и телом преданный демократии и рабочему движению<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 196.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Огромное количество приводили охранников, в частности филеров. Никто не поверил бы, что их такая масса была в столице. Кто‑то в градоначальстве их допрашивал, как‑то сортировал и что‑то с ними делал… Жалкие и грязные существа держались как им подобало. Униженно просили милости, ссылаясь на подневольную работу из‑за куска хлеба, обещая клятвенно вперед, изменив царю и присяге, быть до гроба верными народу и революции… «Сознательный» гражданин среди огромной почтенной корпорации нашелся только один. Но все же один «идейный» филер нашелся. На вопрос об отношении к революции он, извиняясь и смущаясь, ответил:</br>— Не сочувствую… Служил верой и правдой. Очень предан был и любил государя императора. Изменить присяге не согласен…</br>Не знаю. что сделали с этим зловредным человеком, единственным из всех, который заслуживал доверия<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 203.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ладыжников развернул предательский список. Это была толстая тетрадь, быть может, не одна, с сотнями имен… Неописуемое омерзение и стыд! Вереницы адвокатов, врачей, чиновников, муниципалов, курсисток, всевозможных студентов, литераторов, рабочих всех племен и состояний. Абсолютно преобладали «представители духовной культуры». Соотношение же между числом провокаторов и «освещаемой» ими сферой было прямо убийственно для нашей прославленной интеллигенции! [...] За что продавались доблестные деятели? Продавались за гроши: редко кто получал свыше ста рублей в месяц<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Петербург — город до крайности централизованный. Народное движение там искони тяготеет к Невскому, туда летит душа города во всех особых случаях, и только там надо наблюдать ее<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Бывший царь разъезжал по России, куда ему заблагорассудится: из Пскова после отречения поехал в Ставку, в Могилев, затем собрался в Киев, к матери, потом, как говорили, в Крым… Большого значения этому не придавали, но некоторые «неудобства» от этого все же проистечь могли. Об этом стали поговаривать. Но вот 6‑го числа были получены сведения, что Николай Романов с семьей уезжает в Англию. Генерал Алексеев заявил от его имени Временному правительству о желании царской семьи эмигрировать за границу. Правительство на это согласилось и уже начало но этому поводу переговоры с британским правительством…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но вот Керенский в Москве, правда с некоторым опозданием, 7 марта, но при бурных восторгах обывательской толпы, так говорил об этом деле как о деле решенном:</br>— Сейчас Николай II в моих руках — руках генерал‑прокурора. И я скажу вам, товарищи: русская революция прошла бескровно, и я не хочу, не позволю омрачить ее. Маратом русской революции я никогда не буду… Но в самом непродолжительном времени Николай II под моим личным наблюдением будет отвезен в гавань и оттуда на пароходе отправится в Англию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было очевидно: пускать Романовых за границу искать счастья по свету, ждать погоды за морем нельзя. И об этом, насколько помню, не спорили в Исполнительном Комитете. [...] Суждение шло в иной плоскости. Полученное известие гласило, что Николай с семьей уже бежит за границу. Комиссар Исполнительного Комитета по железнодорожным делам донес, что два литерных поезда с семьей Романовых уже направляются к границе будто бы с ведома и разрешения Временного правительства. Куда именно направляются поезда, в заседании точно не было установлено. Из одних источников сообщали, что Романовы едут через Торнео, из других — через Архангельск. Надо было немедленно снестись с правительством и предложить ему задержать Николая. Ввиду позиции, занятой Мариинским дворцом, было признано очень быстро и единодушно, что дело Романовых Совет должен взять в свои руки и во всяком случае категорически потребовать, чтобы никакие меры ни к каким Романовым не применялись без предварительного соглашения с Исполнительным Комитетом…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но что же сделать с Романовыми? Об этом некоторое время спорили, и, судя по тому, что в конце концов остановились на временной мере, истина рождалась здесь довольно туго… Как будто кто‑то слева требовал непременно Петропавловки для всей семьи, ссылаясь на пример собственных министров Николая и на прочих слуг его. Но не помню, чтобы стоило большого труда смягчить решение Исполнительного Комитета. Была решена временная изоляция самого бывшего царя, его жены и детей в Царскосельском дворце. Больше разговоров возникло по поводу того, что делать с прочими Романовыми — кандидатами и некандидатами. Кажется, было решено за границу не пускать никого и всех по возможности прикрепить к каким‑нибудь своим усадьбам. Все это должно было быть продиктовано Временному правительству на предмет соответствующих распоряжений…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Исполнительный Комитет без долгих разговоров, без всяких вопросов о своих функциях и правах постановил дать приказ по всем железным дорогам — задержать Романовых с их поездом, где бы они ни оказались, и сейчас же дать знать об этом Исполнительному Комитету. А затем один из членов Исполнительного Комитета с подобающей свитой был отряжен для ареста Николая в том месте, где будет остановлен его поезд, и для водворения всей царской семьи в Царском Селе… Предназначенный для этой цели член Исполнительного Комитета был Кузьма Гвоздев. [...] Выполнить свою миссию Гвоздеву не пришлось. Временное правительство быстро и послушно взялось выполнить требования Исполнительного Комитета. Еще раньше, чем на другой день Керенский в Москве успел «под личным наблюдением» проводить Николая в Англию, правительство постановило «лишить его свободы», изолировать в его старой резиденции, о чем и опубликовать во всеобщее сведение. Вопреки слухам, царь находился в Ставке, в Могилеве, куда приехала его мать. Специально командированные за ним комиссары Временного правительства из левых думских партий выехали в Могилев в тот же день и благополучно доставили бывшего самодержца в Царскосельский дворец…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 229—230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Гвоздев же потом, через несколько месяцев (а казалось, лет) революции, в часы досуга, в часы сладких воспоминаний о далеких прошлых битвах, говорил мне:</br> — А помните, как мне писали мандат арестовать Николая II?..</br>— Помню… Ну и что?</br>— Ничего… Я этот мандат берегу. Так, на память…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] солдатчина есть величайшая помеха, есть крайне вредный и весьма реакционный элемент нашей революции, хотя именно участие армии и обеспечило ее первоначальный успех… [...] Непосредственное участие в революции армии было не что иное, как форма вмешательства крестьянства, форма его проникновения в недра революционного процесса. С моей точки зрения марксиста и интернационалиста, это было совершенно неуместное вмешательство, глубоко вредное проникновение и притом же вовсе не обязательное вообще, а обязанное лишь особому стечению обстоятельств<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Жадное до одной земли, направив все свои государственные мысли к укреплению собственного корыта, а все свои гражданские чувства — к избавлению от земского и урядника, крестьянство, будучи большинством населения, имело, вообще говоря, все шансы «пройти стороной», соблюсти нейтралитет, никому не помешать в главной драме, на основном фронте революции. Пошумевши где‑то в глубине, подпаливши немного усадеб, поразгромив немного добра, крестьянство получило бы свои клоки земли и утихомирилось в своем «идиотизме сельской жизни». Гегемония пролетариата в революции не встречала бы конкуренции. И единственный революционный и социалистический по природе класс довел бы революцию до желанных пределов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Сейчас крестьянство было одето в серые шинели, во‑первых, и чувствовало себя главным героем революции, во‑вторых. Не в стороне, не в глубине, не в Учредительном собрании, не в органической эпохе, а тут, над самой колыбелью, у самого кормила революции неотступно, всей тяжкой массой стояло крестьянство, да еще с винтовкой в руках. Оно заявляло: я хозяин не только страны, не только российского государства, не только ближайшего периода российской истории, я хозяин революции, которая не могла быть совершена без меня… Это было совершенно неуместно и крайне вредно<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = У революции были задачи [...] Главная из таких задач была ликвидация войны. [...] В первые недели, и именно в описываемые дни, в Исполнительном Комитете все еще не могли найти надлежащей формы, надлежащей почвы, на которую можно и должно было поставить насущнейшую проблему ликвидации войны… Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В первые педели солдатская масса Петербурга не только не слушала, но не позволяла говорить о мире, готовая поднять на штыки каждого неосторожного «изменника» и «открывателя фронта врагу». Впоследствии же, когда после месяцев революции старые жупелы потеряли силу, а в окопах стало нестерпимо, те же массы, та же темная стихия бросилась сломя голову за тем, кто позволял в любой момент бросить окопы и звал домой «грабить награбленное»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Было от чего возненавидеть эту солдатчину и негодовать на ее неуместное вмешательство. Было от чего с грустью смотреть, как в Совете, в недрах революции, пролетариат все больше и больше тонет среди этих непроглядных мужиков в их серых шинелях<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Iraklij Cereteli]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Настоящего лидера мужицко‑солдатской массы еще налицо тогда не было; [...] Настоящий лидер мужицко‑мещанско‑солдатских масс тогда еще только собирался выезжать в столицу из Иркутска…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский не так давно перенес тяжелую болезнь, в результате которой он лишился одной почки. Финны во время этой болезни, протекавшей в Гельсингфорсе, носили лидера российской левой на руках, а Горький и Манухин сокрушались: зачем Керенский лишился почки, когда Манухин брался отстоять ее.<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 7-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Утром 7‑го петербуржцев радовал долгожданный трамвай… Вагоны вышли разукрашенные флагами, всякими эмблемами и просто красной материей. Прохожие останавливались и любовались<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 235.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Основное и необходимое условие, выдвигаемое петербургским пролетариатом, был восьмичасовой рабочий день<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 239.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький поднял вопрос о похоронах жертв революции на Дворцовой площади, представив соображения художников и изложив их собственные проекты насчет Марсова поля… Припоминаю, что художников было несколько групп и было несколько «течений» по данному вопросу. Ко мне обращалось два‑три человека, защищая кроме Марсова поля еще Таврический сад и, кажется, еще какое‑то место для похорон. Излагали свои планы и как будто показывали чертежи. Вообще среди художественного мира было движение. Говорили о наступившем золотом веке для искусства, о министерстве по делам искусств и т. д. Со всеми проектами похорон я направлял к Горькому<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [sepulto sur la [[Marsa kampo (Sankt-Peterburgo)]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горькому как следует похлопали, но на вопрос, желает ли Совет пересмотреть свое решение о месте похорон, голосование ответило отрицательно!.. Горькому никто не возражал. Не пожелали, и все тут. Неисповедимы пути народных движений, народных собраний, народных мгновенных импульсов… [...] Горький же с тех пор в Совете не появлялся [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = У самой буржуазии кадеты поглотили всех прочих. Более правые казались уже не по сезону и исчезли как дым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri gazeto [[Izvestija]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Боже мой, что это был за беспорядочный, невыдержанный, расхлябанный, неумелый орган! Без всякой руководящей линии, с возмутительным подбором и расположением материала, с заголовками, ни на йоту не соответствующими тому, что находится под ними, с самыми удивительными сообщениями; это была не газета, а какой‑то калейдоскоп механически втиснутых в полосы отрывков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Пожертвования вообще не могли обеспечить советский бюджет. Но сейчас они поступали в огромном количестве от всевозможных организаций и частных лиц всякого звания, не исключая буржуазии. Таков был энтузиазм и таков был ореол Совета в те идиллические времена… Еще более широкой рекой текли пожертвования на нужды амнистированных товарищей — ссыльных, каторжан, эмигрантов. Здесь, в сфере благотворительности, именно буржуазия сочла тактичным тряхнуть мошной<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 9-an de marto] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский провел декрет об отмене смертной казни. Это также было встречено всеобщим энтузиазмом. Но… не была ли судьба этой меры самым из всех горьким издевательством над великой революцией! Мы встретимся со смертной казнью, с борьбой за нее и против нее через немного месяцев. Мы увидим, как «во имя революции» смертную казнь отстаивал тот, кто отменил ее, а боролись с ним те, кто «во имя революции» применяли потом массовые казни без суда<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Не без дела был и святейший прокурор В. Н. Львов, ибо духовенство встряхнулось, быстро «самоопределялось» и задумало не на шутку стать государством в государстве, особенно в Москве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Против сепаратных захватов помещений и предприятий я боролся, насколько мог. Но успеха имел немного. Во‑первых, принцип спотыкался о вопиющую нужду вновь возникших организаций, имевших законное право на жизнь. Во‑вторых, принцип был неубедителен не только для левых, но и для многих центровиков, и сепаратно‑самочинные действия «по праву революции» практиковались в самых широких размерах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 246.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] никакого наступления со стороны немцев предпринято не было до самого июньского наступления с нашей стороны. За исключением частичной, случайной операции на Стоходе, германское командование не решилось предпринять никаких экспериментов над русской революцией. Как мы и утверждали, помимо стратегических трудностей, это было не лишено существенного ''политического'' риска. И германский генеральный штаб предпочел обратить свои взоры на запад<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 252.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = <ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = 7 марта правительство объявило о готовности воевать до победы в согласии с союзниками [...] Милюков объявил sans phrases,1 что к числу этих задач относится между прочим «ликвидация Турции»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 253.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Мы видели «невинные» лозунги на знаменах: «Готовьте снаряды!», «Рабочие — к станкам!» Это было начало широко раскинувшейся, глубоко пустившей корни, принявшей одно время угрожающие размеры агитации среди солдат против рабочих. Рабочие — лодыри и выдают братьев в окопах, занимаясь шкурными интересами в тылу. Они добыли себе восьмичасовой рабочий день, и все‑таки заводы работают на оборону кое‑как, а солдаты заплатят за это тысячами жизней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 262.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В Екатерининской зале во время одной из манифестаций какая‑то агитаторша, вероятно большевичка, за выражение «Долой войну!» едва не была всенародно растерзана солдатами. Популярный, опытный, далеко не большевистски настроенный оратор Скобелев уже через несколько дней (равных месяцам) был чуть не поднят на штыки за какое‑то неосторожное слово<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 263.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = С Лариным приехал еще один эмигрант — маленький бритый человек, удивительно резко клевавший носом в разные стороны при ходьбе. Это был Урицкий, также будущий именитый деятель большевизма. [...] при личном знакомстве Урицкий не производил впечатления человека, хватающего с неба звезды, и… не располагал к личному знакомству<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 270—271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Все прибывавшие эмигранты были гораздо радикальнее нас по части внешней политики и борьбы за мир<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ленин не явился исключением: он, правда, не ассимилировался с российскими большевиками, а ассимилировал их с собою — в своей общей новой, порвавшей с марксизмом концепции. Но в сфере военной, внешней политики Ленин многому научился на русской почве и отлично приспособился в своих подходах к солдату<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Правда», выражавшая точку зрения большевиков, была в то время сумбурным органом очень сомнительных политиков и писателей. Ее неистовые статьи, ее игра на разнуздывании инстинктов не имели ни определенных объектов, ни ясных целей. Никакой вообще «линии» не было, а была только погромная форма<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В «Современнике» из‑за границы Каменев не сотрудничал, но писал в «Летопись» из Сибири, из ссылки, откуда он сейчас и приехал. Писания его вообще не отличались ни большой оригинальностью, ни глубоким изучением, ни литературным блеском, но всегда были умны, хорошо выполнены, основаны на хорошей общей подготовке и интересны по существу<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Как политический деятель Каменев, несомненно, представляет собой незаурядную, хотя и не самостоятельную величину. Не имея никогда ни острых углов, ни ударных пунктов мысли, боевых идей, новых слов, он один не годится в вожди: ему одному вести массы некуда. Оставшись один, он непременно с кем‑нибудь ассимилируется. Его самого всегда необходимо взять на буксир, и если он иногда упрется, то не сильно. Но в качестве элемента руководящей группы Каменев с его политической школой, с его ораторскими данными является весьма выдающимся, а среди большевиков во многих отношениях незаменимым деятелем… С другой стороны, по личному своему характеру Каменев — мягкий и добродушный человек. А из всего этого, вместе взятого, слагается его роль в большевистской партии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Lev Kamenev]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он всегда стоял на ее правом, соглашательском, пассивном крыле. И иногда он упирался, отстаивая «эволюционные методы» или умеренный политический курс. Упирался он против Ленина в начале революции, упирался против Октябрьского восстания, упирался против всеобщего разгрома и террора после восстания, упирался по продовольственным делам на втором году большевистской власти. Но всегда сдавал по всем пунктам<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 272.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [[[Lev Kamenev]] al [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] en marto 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Вы читаете «Правду»? Вы видите — у нее совершенно неприличный тон и вообще какой‑то неподходящий дух. И репутация ее очень нехороша. И в наших рабочих кругах очень недовольны… Я приехал — пришел в отчаяние. Что делать? Я думал даже совсем закрыть эту «Правду», а выпустить новый центральный орган под другим названием. Но это невозможно. В нашей партии слишком много связано с именем «Правды». Название должно остаться… [...] Каменев действительно не закрыл «Правду», но перестроил ее на новый лад. Газета мгновенно стала неузнаваемой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 273.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri alvoko de la Petrograda Soveto "Al la popoloj de la mondo"] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Не меньшее значение манифест должен был иметь и для Европы. Дело было, конечно, не в призывах как таковых. Ленин по приезде своем, пренебрежительно отзываясь об этом манифесте, правильно говорил, что «к революциям не призывают, революций не советуют: революции зреют, вырастают». Ленин рассуждал так хорошо, так «по‑марксистски» до самого октября, после чего стал в еженедельных воззваниях «призывать» на помощь Европу и «советовать» ей произвести социалистическую революцию…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 274.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Приехавшие эмигранты сообщали, что во всей Европе ныне совершенно нет русских газет. Все, что известно о революции, известно из официальных сообщений… Мартов телеграфно умолял добиться свободы сношений русских социалистов с их заграничными представителями. Совет уже был объявлен возможным очагом заразы, и весь империалистский интернационал поспешил прежде всего учинить заговор молчания<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 276.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Этот деятель — одна из центральнейших фигур большевистской партии и, стало быть, одна из нескольких единиц, державших (держащих до сей минуты) в своих руках судьбы революции и государства. Почему это так, сказать не берусь: влияния среди высоких, далеких от народа, чуждых гласности, безответственных сфер так прихотливы! Но во всяком случае, по поводу роли Сталина приходится недоумевать. Большевистская партия при низком уровне ее «офицерского корпуса», в массе невежественного и случайного, обладает целым рядом крупнейших фигур и достойных вождей среди «генералитета». Сталин же за время своей скромной деятельности в Исполнительном Комитете производил — не на одного меня — впечатление серого пятна, иногда маячившего тускло и бесследно. Больше о нем, собственно, нечего сказать<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 280.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri Miĥail Terŝĉenko]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Министр финансов был очень оживлен и очарователен… Вообще это был очень бойкий, словоохотливый молодой человек, на мой взгляд, с незаурядными способностями и отлично развитым классовым самосознанием. Первые сообщения о приглашении этого господина в первый революционный кабинет вызвали, конечно, всеобщее удивление. Даже репортеры долго не могли ничего сообщить о нем, кроме того, что его состояние равно примерно 80 миллионам и что он не только любитель, но и знаток театра. Было для всех очевидно, что это не более как parvenu и продукт закулисных комбинаций, быть может, внутренних трений среди десятка‑другого наших крупнейших синдикатчиков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но оказалось, что Терещенко способен вполне оправдать себя и как индивидуальность, как ловкий, достаточно образованный и «деловой» администратор, политик, дипломат. Терещенко — дельный министр, говаривал долгое время Церетели, пока не разочаровался и не стал открыто отмахиваться от своего бывшего приятеля. Но отмахиваться от него пришлось отнюдь не потому, что Терещенко оказался не дельным и не ловким. Наоборот, именно потому, что он был очень дельным и очень ловким и вкупе с пославшими его смастерил отличную сеть для прямошагающего Церетели<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 284.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В Исполнительный Комитет начался наплыв просителей. [...] советский аппарат управления стал непроизвольно, автоматически, против воли Совета вытеснять официальную государственную машину, работавшую все более и более холостым ходом<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 285.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Летая из Петербурга в Москву, из Москвы в Финляндию, из Финляндии в Ставку и т. д., вращаясь исключительно в буржуазных сферах и среди своих друзей более чем сомнительного демократизма, Керенский действовал так, как бог ему на душу положит или как его инспирируют окружающие. Он продолжал себя считать товарищем председателя Совета и советским ставленником в министры. [...] Керенский ни о чем не спрашивал Совет, но Совет отвечал за Керенского<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский ни с того ни с сего заявил публично о необходимости интернационализировать Константинополь. [...] Керенский сказал, подчеркивая «общую решимость продолжать войну до победы»: «Лишь после победы возможно созвать Учредительное собрание…»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 288.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] заслуженный левый большевик Войтинский, также отбывший каторгу и хорошо известный некогда всему передовому рабочему Петербургу. Это был образованный экономист, хороший митинговый оратор, он вскоре стал очень крупной силой революции. Не особенно оригинальный, не завоевавший себе большого авторитета, он был универсальным, вездесущим и всегда действующим работником<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 290.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [parolo de Pavel Milukov] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Он сказал, что Россия должна воевать до раздела Австро‑Венгрии, до ликвидации Европейской Турции, до присоединения Галиции к Украине, до перекройки Балкан, до «отнятия» Армении, до отвоевания проливов и Константинополя и проч. Все это, во‑первых, вам совершенно необходимо, во‑вторых, все это, конечно, верх справедливости, в‑третьих, все это совсем не аннексии, а, в‑четвертых, если кому‑либо угодно назвать это аннексиями, то это ничего не изменит в политике революционного кабинета<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В 20‑х числах марта отношения между солдатами и рабочими достигли крайнего напряжения… [...] на всех перекрестках, в трамваях, в любом общественном месте можно было видеть рабочих и солдат в последних градусах нервного раздражения, сцепившихся между собою в неистовом словесном бою. Выли и случаи физических свалок. Дело приняло крайне тревожный оборот. Конечно, рабочие обвинялись в предъявлении чрезмерных требований, в полном нежелании работать и в игнорировании интересов фронта. Исходным пунктом агитации был, между прочим, восьмичасовой рабочий день. Ловцы рыбы в мутной воде спекулировали на том, что мужику в серой шинели понять это пролетарское требование совершенно не под силу. Такой нормы работы не существует ни на фронте, ни в деревне. А между тем заводские лодыри, не желая работать больше, покупают себе вольную жизнь ценою жертв в окопах. Солдаты не только требовали обуздания рабочих и контроля на фабриках. Они грозили репрессиями и расправой. [...] по заводам начали ходить вооруженные солдаты, наводить ревизии и чинить насилия. [...] положение было острым в течение 10—15 дней<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 296.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri subedukitaj revoluciaj oratoroj] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Они были несравненно интереснее, когда произносили бурные, патетические гимны революции, не умея рассказать, что значит революция, едва умея выговорить само это слово, но изливая в самозабвенном потоке слов свою душу, казалось, душу ''народа'' и ''его революции''. Говорили не всегда ясно, без всякого стержня, вообще без настоящего содержания. Но все в волнении слушали и все понимали. Все знали, что никакое красноречивое, умно и ловко произнесенное приветствие, никакое самое искреннее выражение солидарности, никакие из глубины сердца идущие, торжественные клятвы верности и борьбы не могут заменить этих не совсем понятных, несвязных речей<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я помню парня в буром армяке, стриженного в кружок, плечистого, краснолицего, курносого, типичного первобытного пастуха и недурную модель для российского Иванушки‑дурачка. Торопливым говором, тонким голосом, называя нас «братцами» и «дорогими», он произносил или выкрикивал свою стихийную лирическую импровизацию, упирая на какое‑то самодельное, не к месту идущее слово, долженствующее обнажить перед нами все его заветные думы, все его потрясенное нутро… Бог весть какой нестерпимый гнет сняла революция с этого варвара: вырвался ли он из когтей дикого барина‑помещика или свирепого офицера и захлебывается, и упивается, как степной конь, какой‑то новой волей…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но вот солдат из окопов втащил с собой грязный мешок и положил его перед собой на кафедре. [...]</br>— Вот мы решили принести вам самое дорогое, что было у нас… В этом мешке все наши кровью добытые награды, себе не оставил никто… Здесь Георгиевские кресты и медали. Меня послали отдать их вам, вместе с нашей нерушимой клятвой положить жизнь за добытую свободу и служить революции, подчиняясь беспрекословно всем распоряжениям Совета...</br>Зал застыл во время этих простых слов, и не сразу грянула буря рукоплесканий… Но потом этих мешков с крестами перетаскали немало в Совет<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 301.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Рабочих и солдатских» — это странно и неуклюже звучало еще и в России<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 302.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Nikolaj Vissarionoviĉ Nekrasov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я знаю, что это был левый министр — не только левый политик в кабинете, но и левый администратор, который вызвал много нареканий за «синдикалистские» приемы управления, «распустившие» железнодорожников. Но я не знаю, был ли это хороший администратор и деловой министр. В качестве же политика он производил серьезное впечатление и обнаруживал свойства если не государственного человека, то государственного дельца . Он отлично схватывал положение, умел пойти ему навстречу, а затем уже обнаруживал и твердость руки. Практическая школа политики и зоркость глаза хорошо сочетались в нем с энергией и деловитостью. Как «государственный делец», Некрасов, несомненно, оставлял за собой две наиболее яркие фигуры первого кабинета — Керенского и Милюкова, из которых первый погибал от своего импрессионизма и «мессианства», а второй — был профессор. Но, с точки зрения буржуазных верхов, Некрасов был молод, неавторитетен, а главное, непомерно лев и не годился в лидеры<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 303—304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aleksandr Manujlov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Это был человек невыдающихся способностей, правый кадет, довольно неудачный бывший ректор Московского университета, мало интересный экономист и бесплодный редактор «Русских ведомостей». Его популярность, по‑видимому, в огромной степени основывается на том, что царский жандарм профессор Кассо уволил его из университета, в чем, впрочем, сам Мануйлов был ни сном ни духом не виноват. В качестве министра просвещения этот человек также оказался ниже критики<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Несомненно, Гучков стоял на крайнем правом фланге кабинета. Потому он раньше всех не в пример кадетам и совершенно добровольно (ведь Милюкова «ушли»!) вышел в отставку<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Шингарев был превосходным деловым министром — со знанием, с огромной энергией, с твердостью и авторитетом. В качестве же политика этот даровитый человек вполне шел на поводу у Милюкова и его Дарданелл. Шингарев был ''правым'' министром, был яростным врагом советской демократии и говорил с нами, в контактной комиссии, голосом, дрожащим от волнения и негодования. Непонятно, как этот вечный работник на земской, демократической ниве, культурный и честный, мог дойти до такого законченного «мировоззрения» крупного капитала. И непонятно, как этот гуманный человек мог опуститься до резких, кричащих проявлений антинемецкого шовинизма, каких мне пришлось быть свидетелем. Может быть, здесь было не только «мировоззрение», но и непосильный психический шок от войны?..<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 305.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Союзные правительства с соизволения, при одобрении или по просьбе Милюкова по‑прежнему не пускали в Россию эмигрантов «пораженческого» образа мыслей. Мартов и его ближайшие товарищи уже в мае, уже при коалиции, потеряв все надежды выбраться лояльным и естественным путем, принуждены были ехать через Германию в «запломбированном вагоне»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 306.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Солдатская масса еще не справлялась с политическим представительством. Офицеры же из прапорщиков потянулись в «социалисты», и многие кадетские адвокаты и прочие профессии с погонами на плечах сейчас представляли солдатскую массу под видом эсеров или беспартийных. Было много фронтовиков. Энергичные прапорщики старались объединить их, чтобы солидно представить «голос действующей армии», по крайней мере для буржуазной прессы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Бабушка» — Брешковская закончила наконец свое триумфальное шествие — по цветам, среди восторженных толп народа — из Сибири в Петербург. С вокзала с почетным конвоем из Керенского, Некрасова, Чхеидзе она проехала в Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 328.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Дан — это одна из наиболее крупных фигур русской революции. Это один из самых выдающихся деятелей как русского рабочего движения, так и событий 1917 года<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 329.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri milito kaj paco] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] если бы все большевики разделяли взгляды Каменева, по крайней мере в течение первого года революции, то я также был бы большевиком, и притом левым<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 330.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Участие Плеханова в событиях 1917 года ограничилось его писаниями в крошечной, малочитаемой и совершенно невлиятельной газетке «Единство». Его единомышленники составляли небольшую группу, не представленную в Совете именно ввиду ее полной ничтожности…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 1. Кн. 1—2. М., 1991. С. 335.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri reveno de Lenin al Rusio] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Большевики, умея вообще блеснуть организацией, стремясь всегда подчеркнуть внешность, показать товар лицом, пустить пыль в глаза, без лишней скромности, без боязни утрировки, видимо, готовили самый настоящий триумф<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 5.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Каждому понятно, что германские власти, идя в данном случае навстречу интересам русских граждан, преследовали при этом исключительно свои собственные интересы: они, конечно, спекулировали на том, что русские интернационалисты в условиях революции расшатают устои российского империализма, а затем оторвут Россию от грабителей союзников и толкнут ее на сепаратный мир…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 5.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ленин вообще очень хороший оратор — не оратор законченной, круглой фразы, или яркого образа, или захватывающего пафоса, или острого словца, — но оратор огромного напора, силы, разлагающий тут же, на глазах слушателя, сложные системы на простейшие, общедоступные элементы и долбящий ими, долбящий, долбящий по головам слушателей до бесчувствия, до приведения их к покорности, до взятия в плен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 11.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Grigorij Zinovjev]] apud Lenin] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Достаточно яркая звезда, он решительно не светился в присутствии ослепительного большевистского солнца<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 11.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Впоследствии, года через полтора, слушая главу правительства, уже приходилось жалеть о бывшем ораторе, «безответственном» агитаторе и демагоге. За это время, превратившее Ленина из демагога и бунтаря в государственного человека, в защитника устоев, в охранителя собственного благоприобретенного хозяйства и казенного достояния, — за это время вынесенной нечеловеческой работы Ленин‑оратор совершенно выветрился, выдохся, вылинял до тривиальности, утратив и силу, и индивидуальность. Его речи стали похожи одна на другую как две капли воды. Они все стали на одну тему с ничтожным разнообразием вариаций. Слушая главу государства, я на вопрос одного репортера о впечатлении как‑то ответил: в арифметике это называется смешанная периодическая дробь — одна фраза новая, три старых, затем опять одна новая и снова три старых и т. д. Много слов, бесконечные повторения, незначительное содержание… Но все это пришло потом, под бременем власти. В те же времена Ленин умел потрясать своим сильным словом, своим ораторским воздействием<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 11.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ленин определенно и резко отгораживался от Совета и решительно отбрасывал его целиком во враждебный лагерь…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 12.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Почему‑то, насколько помню, Ленин не употреблял термина «Учредительное собрание». Едва ли это была дипломатия. Сейчас Ленин был еще совершенно свеж, абсолютно свободен и чужд всяких дипломатических соображений: он еще чувствовал себя за границей, где не было вокруг никакой реальной сферы политической работы, не было никаких объектов воздействия и было естественно — что на уме, то и на языке<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 13.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Система же Ленина в сфере государственного права была громом среди ясного неба не для одного меня. Ни о чем подобном никто из внимавших учителю в зале Кшесинской доселе и не заикался. И понятно, что всеми слушателями, сколько‑нибудь искушенными в общественной теории, формула Ленина, выпаленная без всяких комментариев, была воспринята как чисто анархистская схема. Ибо, во‑первых, Советы рабочих депутатов [...] доселе не мыслились сами по себе, как государственно‑правовой институт [...] Во‑вторых, между классовыми боевыми органами, рабочими Советами, не существовало ни сколько‑нибудь прочной связи, ни самой примитивной конституции; «правительство Советов» при таких условиях звучало как ''полнота власти на местах, как отсутствие всякого вообще государства, как схема «свободных» (независимых) рабочих общин''… К тому же о крестьянских Советах Ленин ничего не говорил [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 13.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ощущение было такое, будто бы в эту ночь меня колотили по голове цепами. Ясно было только одно: нет, с Лениным мне, дикому, не по дороге…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 15.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] в начале речи Ленин определенно заявил и даже подчеркнул, что он выступает от себя лично, не сговорившись со своей партией. Большевистская секта продолжала пребывать в недоумении и растерянности. [...] Ленина поддержала одна (недавняя меньшевичка) Коллонтай, отвергавшая единение с теми, кто не может и не желает совершать социальную революцию!.. Эта поддержка не вызвала ничего, кроме издевательств, смеха и шума. [...] Ленин не воспользовался заключительным словом докладчика и, кажется, куда‑то исчез. Таково было его обыкновение, для него характерное. Ленин превосходно излагал заранее разработанные темы и хорошо продуманные мысли, но он избегал «рукопашной», он редко отвечал на сделанные в упор возражения и запросы, предоставляя расхлебывать кашу другим…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 17.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri reveno de Lenin al Rusio] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ленин обстоятельно изложил факты. Когда все средства добиться проезда через союзные страны были исчерпаны, швейцарские социалисты вошли на этот счет в сношения с германскими властями. Все переговоры вел секретарь швейцарской партии Фриц Платтен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 17.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Вместе с тем русские социалисты потребовали, чтобы при проезде им было предоставлено право экстерриториальности, чтобы не было никакого контроля паспортов и багажа, чтобы ни один германский чиновник не имел права входа в вагон; состав же самих пропускаемых через Германию эмигрантов всецело находился на усмотрении самих русских. В числе восьмидесяти человек, приехавших с Лениным, были, действительно, не только большевики, но и представители других партий и течений… Эмигранты имели свою провизию и трое суток не выходили из вагона, следовавшего под контролем трех германских офицеров. Поезд лично сопровождал Платтен — на случай необходимости сношений с внешним миром. Однако германские власти со своей стороны потребовали, чтобы русские во время проезда не вступали ни в какие сношения с какими бы то ни было частными лицами. Своих «друзей» и «агентов» германское правительство опасалось вполне основательно: оно отлично знало, что эти люди ему такие же «друзья», как и русскому империализму, которому их старались «подсунуть» немецкие власти, держа их на почтительном расстоянии от своих собственных верноподданных<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 17—18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Милюков потом опровергал: никаких препятствий к проезду через Англию не было, заявлял он. Ленин не пожелал, и не позаботился сам, предпочитая проезд через Германию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ленин только тогда стал признавать Совет, когда он стал там полным господином, выкурив оттуда всякую оппозицию<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Мы не допускали, чтобы Ленин остался при своих «абстракциях». Тем более мы не допускали, чтобы этими абстракциями Ленин мог победить не только революцию, не только все ее активные массы, не только весь Совет, но чтобы он мог победить ими даже своих собственных большевиков. Мы жестоко ошиблись…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 19.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Из российских же большевиков, имеющих то или иное свое собственное имя, к Ленину открыто присоединилась одна Коллонтай. Затем через дня два‑три я обнаружил, что на стороне Ленина еще одна большевичка, Инесса Арманд<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 20.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aprilaj tezoj]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Тезисы были опубликованы от личного имени Ленина: к нему не примкнула ни одна большевистская организация, ни одна группа, ни даже отдельные лица. И редакция «Правды», со своей стороны, сочла необходимым подчеркнуть изолированность Ленина и свою независимость от него<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 20.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ленин есть явление чрезвычайное. Это человек совершенно особенной духовной силы. По своему калибру — это первоклассная мировая величина. Тип же этого деятеля представляет собой исключительно счастливую комбинацию теоретика движения и народного вождя…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Если бы понадобились еще иные термины и эпитеты, то я не задумался бы назвать Ленина человеком гениальным, памятуя о том, что заключает в себе понятие гения. Гений — это, как известно, «ненормальный» человек, у которого голова «не в порядке». Говоря конкретнее, это сплошь и рядом человек с крайне ограниченной сферой головной работы, в каковой сфере эта работа производится с необычайной силой и продуктивностью. Сплошь и рядом гениальный человек — это человек до крайности узкий, шовинист до мозга костей, не понимающий, не приемлющий, не способный взять в толк самые простые и общедоступные вещи. [...] Таков, несомненно, и Ленин, психике которого недоступны многие элементарные истины — даже в области общественного движения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ленин на практике, исторически был монопольным, единым и нераздельным главою партии в течение долгих лет со дня ее возникновения. Большевистская партия — это дело рук Ленина, и притом его одного. Мимо него на ответственных постах проходили десятки и сотни людей, сменялись одно за другим поколения революционеров, а Ленин незыблемо стоял на своем посту, целиком определял физиономию партии и ни с кем не делил власти<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] кроме Ленина, в партии не было никого и ничего. Несколько крупных «генералов» без Ленина — ничто, как несколько необъятных планет без солнца [...] В Первом Интернационале, согласно известному описанию, наверху, в облаках, был Маркс; потом долго, долго не было ничего; затем, также на большой высоте, сидел Энгельс; затем снова долго, долго не было ничего, и наконец, сидел Либкнехт и т. д. В большевистской же партии в облаках сидит громовержец Ленин, а затем… вообще до самой земли нет ничего<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] для большевистской массы непреодолимую притягательную силу имеет всякого рода радикализм и внешняя левизна, а естественной линией работы является демагогия<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Не подлежит никакому сомнению, что ни тогда, ни долгое время после большевистская партийная публика не отдавала себе ни малейшего отчета в том, куда приведет впоследствии вся ленинская схема и к чему она обяжет тех, кто в те времена подписался под ней. В те времена у людей, уже приявших тезисы, все же не было и мыслей ни об экономическом стихийном творчестве снизу, ни о социализме путем грабежа награбленного. Мало того: самый лозунг «Вся власть Советам!» — лозунг, имевший интереснейшую судьбу, — в глазах большевистской массы имел довольно невинный характер и совершенно не имел того смысла, какой в него вкладывал сам Ленин. Прежде всего, этот лозунг самими большевиками принимался за чистую монету и вовсе не служил в их глазах одним прикрытием полицейской диктатуры партийного Центрального Комитета. «Власть Советов» действительно понималась как власть большинства трудящихся, до которой Ленину уже тогда, несомненно, не было никакого дела<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 23.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Утопист и фантазер, витающий в абстракциях, Ленин — отличный реальный политик: первое — в большом, второе — в малом. «Зажечь Европу», открыть «всемирную социалистическую революцию», закрепить знамя социализма в России методами Ленина не удалось и не удастся. Но завоевать собственную партию, отменив всю свою собственную науку, Ленин сумел отлично, пользуясь всеми благоприятными обстоятельствами, призывая на помощь тени Бонапарта и Макиавелли…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 24.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Начиная с эпохи Всероссийского советского совещания, с самых последних чисел марта, начал обозначаться знаменательный перелом в настроении солдатских масс. Он знаменовал собой крах буржуазного наступления на демократию в решающей битве за армию и за реальную силу в государстве. С первых чисел апреля напряженность атмосферы стала уменьшаться и стал обозначаться исход борьбы, благоприятный для демократии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 25.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Начиная с эпохи Всероссийского советского совещания, с самых последних чисел марта, начал обозначаться знаменательный перелом в настроении солдатских масс. Он знаменовал собой крах буржуазного наступления на демократию в решающей битве за армию и за реальную силу в государстве. С первых чисел апреля напряженность атмосферы стала уменьшаться и стал обозначаться исход борьбы, благоприятный для демократии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 25.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = На заводах вместо склоки начались массовые торжественные братанья солдат и рабочих. В знак единения устраивались собрания. Социалистические газеты сначала запестрели резолюциями воинских частей о братской солидарности с рабочими; а затем, к половине апреля, вопрос о "рабочем и солдате" уже совершенно исчез со столбцов газет, знаменуя тем самым полную ликвидацию конфликта<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 27.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Насчет положения российских финансов Терещенко только что сделал самые красноречивые публичные сообщения. Оказывается, наш государственный долг приближается к 40 миллиардам рублей. Оказывается, по окончании войны нам придется платить одних процентов два с половиной миллиарда ежегодно. А ежедневный расход на войну составляет 54 миллиона рублей…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 31.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Мы уже знаем, как алкала и жаждала тогда правящая Германия сепаратного мира с Россией<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 41.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] лозунг «Долой Ленина — назад в Германию!» стал достоянием самых широких масс около середины апреля. Он стал крайне популярен среди мещан, делающих «общественное мнение», и не только пошел по казармам, но и по заводам<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 42.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = 14—16 апреля, все газеты облетела резолюция искони революционнейших матросов балтийского флотского экипажа, бывших на вокзале в качестве почетного караула: «Узнав что господин Ленин вернулся к нам в Россию, с соизволения его величества императора германского и короля прусского, — писали матросы (sic!), — мы выражаем свое глубокое сожаление по поводу нашего участия в его торжественном въезде в Петербург. Если бы мы знали… какими путями он попал к нам, то вместо восторженных криков "ура" раздались бы наши негодующие возгласы: "Долой, назад в ту страну, через которую ты к нам приехал"…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 43.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = По городу стали ходить толпы каких‑то людей, бурно требовавших ареста Ленина. [...] «Арестовать Ленина», а затем и «Долой большевиков» — слышалось на каждом перекрестке<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 43.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = 17 апреля в Петербурге состоялась грандиозная манифестация ''инвалидов'' которая произвела большое впечатление на обывателей… Огромное число раненых из столичных лазаретов — в повязках, безногих, безруких — двигалось по Невскому к Таврическому дворцу. Кто не мог идти, двигались в грузовых автомобилях, в линейках, на извозчиках. На знаменах были подписи: «Война до конца», «Полное уничтожение германского милитаризма», «Наши раны требуют победы»… Лозунги, изъятые из употребления масс, нашли себе пристанище на больничных койках. Искалеченные люди, несчастные жертвы бойни ради наживы капиталистов, по указке тех же капиталистов через силу шли требовать, чтобы для тех же целей еще без конца калечили их сыновей и братьев. Это было действительно страшное зрелище!.. Но главное, что мобилизовало инвалидов, это был тот же Ленин, С надписями и возгласами «Долой Ленина!» и т. п. — они пришли в Таврический дворец требовать ареста и высылки будущего диктатора. И в своих речах, в предъявленных требованиях они занимались главным образом Лениным…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 43—44.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Около того же времени началось движение среди военнопленных, добившихся улучшения своего быта в революционной России. Буржуазные крути по этому поводу широко демонстрировали свое патриотическое возмущение, то есть свой шовинизм и свою мстительность. Известно, как варварски содержались военнопленные в «цивилизованных» странах Запада и в Германии, и в «великих союзных демократиях». По примеру их и революционный министр Гучков издал приказ (11 апреля), в силу которого все лица и учреждения, ведавшие военнопленными, должны были дать отпор «их странным притязаниям, неумеренной требовательности, противоречащей самому понятию состояния плена»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 44.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = 5 или 6 числа Исполнительный Комитет постановил праздновать Первое мая по новому стилю, 18 апреля, вместе с пролетариатом Европы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 45.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В создании эсеровской партии Чернов сыграл совершенно исключительную роль. Чернов был единственным сколько‑нибудь крупным ее теоретиком — и притом универсальным. [...] Без Чернова вообще не было бы эсеровской партии, как без Ленина не было бы большевистской, поскольку вокруг идейной пустоты вообще не может образоваться серьезная политическая организация. Но разница между Черновым и Лениным та, что Ленин не только идеолог, но и политический вождь, Чернов же только литератор. Ленин создал всю партию, а Чернов только некоторые, хотя и безусловно необходимые элементы ее…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 55.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri Nikolaj [[Avksentjev]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Это старый, честный и убежденный деятель эсеровской партии, без сомнения, мнящий себя революционером, социалистом и демократом. Тут никакой хитрости, дипломатии, посторонних мыслей и целей быть не может. Этот симпатичный в обращении человек — можно поручиться — не мог мудрствовать лукаво. По своим убеждениям, направлению, складу — это начитавшийся книг, размагниченный, тяготеющий к «народу», «патриотически» настроенный обыватель. По своим государственным и политическим способностям — это круглый нуль, без сучка и задоринки… Других у эсеров не было. Авксентьев же имел подходящую для «представительства» фигуру и прославленные ораторские таланты: его речи всегда напоминали мне красавиц с обложек и реклам мыла и табака<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Jurij Steklov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Огромная ошибка Стеклова состояла только в том, зачем он делал тайну из своих дел о фамилии, зачем он допустил, чтобы товарищи узнали обо всем этом в порядке «разоблачения». Узнай об этом Исполнительный Комитет естественным путем, едва ли кто придал бы этому большее значение, чем придаются вообще людским личным слабостям… Но «сенсационное разоблачение» изменило дело. Разумеется, вся большая пресса подняла вой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 68.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] началась земельная спекуляция. Кулаки, пользуясь паникой, начали скупать земли в качестве «крестьян». Имения на самых различных (конечно, почти всегда фиктивных) основаниях стали дробиться и доводиться в каждой своей части до предполагаемого пореформенного максимума. Стали заключаться массовые сделки с иностранцами, опять‑таки больше фиктивные. В общем, при таком положении вещей от земельного фонда через несколько месяцев должно было остаться немного<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 77.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Начались гибельные братания. Зарегистрированы случаи прямого неповиновения приказам. Некоторые части не пожелали выступить на передовые позиции для смены товарищей в окопах. Приказы предварительно обсуждаются в армейских организациях и на общих митингах. Об активных операциях в таких‑то частях не пожелали и слушать: говорят, мы будем вести только оборонительную войну и потому наступать не станем<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 83.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Новую жизнь» закрывал демократ Керенский со своим достойным тогдашним наперсником господином Пальчинским — закрывал в то время, когда Троцкий сидел в Петропавловке, а Ленин был в бегах. Потом закрывал Ленин со своим достойным прозелитом Троцким, — когда Пальчинский сидел в Петропавловке, а Керенский был в бегах. Но при всем этом, при всей своей непопулярности «Новая жизнь» была незаменимой трибуной, завидной для каждого журналиста и политика. Ее читали ''все''. Главное же — ее читали рабочие массы<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 91.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Экстренное дело поднял генерал Корнилов, подавший совету министров прошение об отставке. Причиной послужило известное нам заявление Исполнительного Комитета 21 апреля, гласившее: только Исполнительному Комитету принадлежит право распоряжаться солдатами, и каждое распоряжение о выходе воинской части на улицу должно быть отдано на бланке Исполнительного Комитета и т. д… Совершенно бесспорно: для командующего округом создавалось невыносимое положение. Ни один уважающий себя генерал не мог претерпеть его. Но ни у одного генерала вообще не было средств изменить это положение — кроме выхода в отставку.<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 125.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = …Митинги, предварительно оценивающие каждый приказ, случаи прямого неповиновения и отказы выступить на позиции; гибельные братания с неприятелем, который преследует при этом исключительно разведочные цели, пользуясь добродушием и доверчивостью русского человека… Как военные специалисты, они утверждали, что в военном деле имеются непреложные требования, непререкаемые правила, нарушение которых в корне уничтожает армию как боеспособную силу. И они заключали: так продолжаться не должно и не может; это гибель отечества, которую они при таких условиях не могут предотвратить и в которой они больше не в силах участвовать… Факты, сообщенные генералами, были глубоко печальны, а речи их были искренни. [...] они категорически утверждали, что из советских формул о целях войны, о войне без аннексий и контрибуций — проку не будет. ''Солдат не должен думать о целях''. Он должен сражаться и умирать ''независимо'' от цели. Только тогда армия будет крепка и боеспособна. Только тогда можно надеяться отстоять родину от врага. Военные люди не могли, а пожалуй, и не должны были рассуждать иначе<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 130.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Покушение было на Керенского. Но оно было устроено до крайности наивно и не могло иметь никакой связи с деятельностью политической организации…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 135.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Особенно неистовствовал «пионер российского марксизма», бывший социал‑демократ, потом радикал, потом националист, потом не знаю кто, но во всяком случае интереснейший тип и писатель — Петр Струве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 136.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Вопрос о Дарданеллах и Армении, несомненно, разбивал буржуазию на группы с различными взглядами и интересами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] известна постоянная тяжба между милитаристским по природе металлургическим капиталом, работающим по преимуществу казенными заказами, и «пацифистским» текстильным капиталом, который питается непосредственным народным потреблением. Правда, ''процесс'' войны питал достаточно все виды капитала. Но в ''результатах'' войны они были заинтересованы не одинаково. И наряду с империалистскими были нейтральные виды капитала и равнодушные группы капиталистов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Крестьянством эсеры овладели неоспоримо и почти монопольно с самого начала. Конечно, это были правые эсеры, и овладели они хозяйственным мужиком — в действительности или в потенции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 140.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = На самые первые числа мая был, как известно, назначен в Петербурге крестьянский всероссийский съезд. [...] Ни буржуазные, ни «марксистские» партии почти не прикасались к этим представителям российского чернозема, среди которых была масса народнических интеллигентов, но было немало и деревенских кулаков, лавочников, различных кооператоров. [...] именно здесь собиралась главная сила российской общественности и революции. Именно эта, к сожалению, не переработанная, не «вымытая» капитализмом мелкобуржуазная «середина» была и остается хозяином русской земли и определяет в конечном счете ход событий. И она же служила ныне основным рычагом советской политики. Промежуточные «народнические» партии — энесы, трудовики и эсеры — это уже не буржуазия, а советские партии, это — лагерь не Мариинского, а Таврического дворца<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 140—141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В Совете же рядом с самой партией эсеров стояли правые меньшевики, составляя с ними прочный и неделимый блок. Группа правых меньшевиков, как известно, княжила и володела эсеровской массой, у которой не было достаточно искусных собственных лидеров<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = «Народники» и правые меньшевики составляли прочное и устойчивое большинство Совета и всецело определяли его линию. Это были «ответственные» элементы в Совете, в частности, и в революции вообще<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Большевистской фракцией в Исполнительном Комитете и в Совете руководил умеренный Каменев<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 142.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Всероссийская большевистская конференция Ее резолюции, принятые почти единогласно 140 делегатами, были не чем иным, как знаменитыми тезисами Ленина . Их приняли почти без поправок. То, что Плеханов назвал бредом, то, что для самих старых большевиков месяц назад было дико и смешно, стало ныне официальной платформой партии, не по дням, а по часам овладевающей российским пролетариатом. [...] Я считаю, что это было самой главной и основной победой Ленина, завершенной к первым числам мая<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 141.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] в конце апреля партия большевиков сильно муссировала и проводила на практике один немаловажный тактический лозунг: вооружение рабочих. По инициативе и по указу большевиков на столичных заводах возникали отряды Красной гвардии. [...] Исполнительный Комитет, а за ним и Совет, конечно, высказались против организации на заводах Красной гвардии. Я лично, против обычая, голосовал вместе с большинством. Красная же гвардия, немного пошумев, быстро захирела Большевики, кажется, не были особенно огорчены этим<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 142—143.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] все же армия не разлагалась, была боеспособна и представляла собой достаточную защиту от Вильгельма и Гинденбурга. Этот огромной важности факт необходимо констатировать и запомнить. Но несомненно было и то, что армия в это время ''бродила, кипела и переживала кризис''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 144.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Мы знаем, что наибольшее волнение в деревне вызывала опасность утечки, распыления земельного фонда. В лице бесчисленных ходоков, делегаций, телеграмм, резолюций — крестьянство, можно сказать, испускало непрерывные вопли о ''прекращении сделок на землю'' в законодательном порядке. Правительство оставалось глухо и немо<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 145.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Правительство стало все более напоминать пароходный винт, вертящийся в воздухе и не производящий никакой полезной работы. Оно становилось все более не нужным — объективно и в глазах народных масс<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 147.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Сепаратизм стал проявляться не только в бутафорско‑уездной форме, как плод естественного, но сравнительно легко устранимого недоразумения. Начался и достиг угрожающих пределов гораздо более серьезный — ''национальный и областной — сепаратизм''. Все, кому было не лень, стали требовать автономии, а иногда явочным порядком стали проводить ее. Революционную Россию хотели растащить по частям, как будто только царская нагайка и спаивала ее в государственное целое. Не только Финляндия заговорила об отделении, не только заговорили об этом на Кавказе, но и Украина, Крым, Сибирь стали кричать о том же. [...] все это были выдумки досужих интеллигентов, не знающих, что с собой делать на арене новой общественности<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 147.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = ''Временное правительство'' было совершенно бессильно. Оно царствовало, но не ''управляло'' и не могло управлять. Оно, по выражению Гучкова, не обладало «никакими атрибутами, какими вообще свойственно обладать всякой государственной власти»… Реальной силы и власти оно не имело никакой. [...] ''Вся полнота реальной силы и власти находилась в руках Совета''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 147—148.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Советское большинство не хотело власти и боялось ее. Но она была в его руках помимо его воли. И тогда оно принуждено было прилагать все свои силы к тому, чтобы передать правительству, чтобы положить к его ногам полноту своей власти. В этом и состояла «линия Совета»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 148.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Массы широко развернули требования ''мира, земли и хлеба''. Правительство не могло и не хотело ничего этого дать. И Совет в этом споре, в этой тяжбе, в этой классовой борьбе стал на сторону правительства<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 148.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Массы единодушно продолжали требовать ''устранения Милюкова и Гучкова''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 149.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Гучков действовал с совершенно непонятной и необычной скоропалительностью. Он не дожидался ни ответа Временного правительства на свое заявление, ни назначения нового военного министра, которому он был обязан сдать дела. Он ''сам'' назначил себе преемника по военному и морскому министерству, хотя — насколько известно — его должность не была наследственной, а его ведомство не было удельным княжеством. [...] Через несколько дней (4 мая) в совещании членов Государственной думы Гучков к сказанному письму добавил: "Я ушел от власти потому, что ее просто не было [...] Отставка Гучкова не вызвала больших сожалений. [...] Все хорошо понимали: либо коалиция, либо Гучков. [...] Какие цели преследовал своей отставкой сам Гучков, остается неясным"<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 156—157.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Pavel Milukov]]] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] этот человек, которого надо было бы назвать кадетским Лениным, если бы он не был профессором [...]<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 165.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Знакомые колючие глаза, знакомые волнистые волосы, но незнакомая бородка… Ба! Это — Троцкий<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3—4. М., 1991. С. 171.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = С появлением на свет божий коалиционного правительства события замедлили темп, утратили прежнюю головокружительность<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 174.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = С мая по октябрь проходили огромные события, но революция ''не меняла фаз'' и составила единый период. Линия развития событий была в этот период пряма, как стрела. И две попытки переломить ее, свернуть ее в сторону пробили бреши в этой прямой, завязали на ней узлы, но не изменили ее направление: революция немедленно и легко возвращалась в прежнее русло и после ''июльских дней'', и после ''корниловщины''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 174.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Кто видел политику «коалиции», тот видел и успехи Ленина. Ибо это были две стороны единой медали. И в среде подлинных революционеров, в лагере действительных работников пролетарской классовой политики говорили уже с начала мая: «Большевистский крот, ты славно роешь!»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 175.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = И кадеты, стало быть, уже, по существу дела, не могли быть по‑прежнему правительственной партией. Они были оставлены ходом вещей ''позади'' официальной власти. Они стали ''оппозицией'' справа. Они стали официально реакционной, контрреволюционной силой. И дифференциация внутри кадетской партии ныне выражалась извне уже в степени оппозиции ''правительству''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 175.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Кадеты — это была крупная буржуазия с услужающими ей слоями либеральных профессий. Удельный вес этой партии был, конечно, очень велик<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 176.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Самой большой партией, однако, тогда были, как известно, ''эсеры''. Это была мелкобуржуазная демократия — мужик, лавочник, кооператор, разночинец, «третий элемент», огромные массы неимущей интеллигенции, расшевелившихся обывателей, встрепенувшихся межеумков. Интеллигентные эсеровские группы, очень громко кричавшие «земля и воля», опирались в городах на толстый слой землеробов‑солдат и даже рабочих, недостаточно выварившихся в фабричном котле. А в деревне монопольный эсеровский лозунг уже монополизировал все крестьянство… [...] И вот эта самая большая, самая могучая партия революции в лице своего большинства всем своим весом, и на словах, и на деле оказывала новому правительству свое доверие и поддержку…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 176.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Вообще в нашей мужицкой стране эта мужицкая партия заняла свое законное место и, казалось, уже заложила основы своего будущего господства. Выросши к началу коалиции подобно огромному снежному кому, она в это время стала последним криком моды и стала далеко переливаться за свои естественные границы, захватывая сферы, совершенно не свойственные ни «социалистам», ни «революционерам». В самую большую партию потянулись и иные темпераментные крупные буржуа, и иные экспансивные либеральные помещики, а за популярнейшим Керенским, новым военным министром, в эсерство стали переходить компактные массы военных людей, кадровых офицеров и… даже генералов. Из сих последних каждый, надо думать, без колебаний собственноручно пристрелил бы или отдал бы палачу любого встречного, в ком он заподозрил бы социалиста‑революционера — два с небольшим месяца тому назад. Но — боже мой! — чего не сделают с человеком «общественное мнение» и бескорыстная преданность долгу!<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 176.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В партии эсеров, самой большой и самой могучей, образовалось тогда два центра — более правый и более левый. Одним был Керенский, другим Чернов. Кроме того, далеко налево, на отлете, был крошечный центрик в лице большевистствующего Камкова<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 177.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Увы! Вожди эсеровских мелкобуржуазных масс оказались верными природе своей партии. Дряблые, политически безличные, застрявшие между могучими жерновами капиталистического общества, они растерялись среди головокружительных событий и не понимали их смысла. [...] Когда массы увидели воочию, что вожди не ведут вперед, что вожди не способны, что вожди изменяют, тогда мелкобуржуазная государственность масс превратилась в мелкобуржуазную стихию. И, сломя голову, те же массы бросились в открытые объятия большевиков<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 177.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Партия эсеров была тогда самой большой и могучей. Но это был колосс с глиняной головой<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 177.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[menŝevistoj]] en 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В организациях уже к началу мая числилось до 45 тысяч членов. Разумеется, при таких условиях меньшевистская партия была тогда огромной силой. Но ее львиная доля была приобретена, конечно, за два с небольшим месяца революции, главным образом за счет наплыва случайного и, во всяком случае, неиспытанного элемента<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 178.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Меньшевистско‑эсеровско‑либеральный блок был окончательно оформлен. Меньшевики, подобно эсерам, окончательно и официально стали правительственной партией…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 179.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri reveno de famaj revoluciuloj el Eŭropo] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Вслед за Лениным все они спустя более месяца приехали через Германию в запломбированном вагоне. С начала революции прошло уже больше двух месяцев, но путь в Россию «нежелательным эмигрантам» был все еще закрыт<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 179.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Мартов, родоначальник меньшевизма, его несравненный, почти монопольный идеолог, его самый авторитетный и популярный вождь, уже не был ныне лидером своей партии. Мещанские идейки и их выразители увели от Мартова меньшевистскую партию – увели далеко, ни больше ни меньше как в стан классовых врагов, в лагерь буржуазии. С Мартовым осталась лишь небольшая группка. Это была катастрофа. Она не поколебала Мартова. На своей позиции, с небольшой группкой он оставался без старой меньшевистской партии до Октября. С Октября началось обратное завоевание Мартовым меньшевистской партии. Через год после Октября Мартов вернулся в свое обычное состояние и снова стал общепризнанным вождем меньшевизма. По было поздно…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 181.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Подвизавшийся тогда наряду с Мартовым Троцкий, несмотря на всю свою эффектность, не производил и десятой доли того впечатления и казался не более как подголоском. В те же времена Мартов обнаружил и свои ''ораторские'' свойства. Эти свойства Мартова довольно оригинальны. У него нет ни малейших ''внешних'' ораторских данных. Совершенно не импозантная, угловатая, тщедушная фигурка, стоящая по возможности в полоборота к аудитории, с несвободными, однообразными жестами; невнятная дикция, слабый и глуховатый голос, охрипший в семнадцатом году и остающийся таковым доселе; негладкая вообще, отрывающая слова, пересыпанная паузами речь; наконец – абстрактное изложение, утомляющее массовую аудиторию. Таким Мартова слышали и такое сохранили от него впечатление десятки тысяч людей. Но все это совсем не мешает Мартову быть замечательным оратором. Ибо о свойствах человека надлежит судить не по тому, что он обычно делает, а по тому, что он умеет сделать. А Мартов‑оратор, конечно, умеет заставить забыть о всех своих ораторских минусах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 182.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Наша заграничная, нелегальная, социал‑демократическая пресса, числившаяся «за бортом» русской публицистической литературы, выдвинула целую группу первоклассных писателей – Плеханова, Мартова, Троцкого, пожалуй, Ленина. Все они, конечно, должны стать в первый ряд в истории нашей публицистики. По едва ли не Мартову надо предоставить среди них пальму первенства. Ибо никто, как он, так не ''владеет'' пером в полном смысле этого слова, никто не является таким полным его господином, не распоряжается им так, по своему полнейшему произволу, умея, когда нужно, придать ему и блестящее остроумие Плеханова, и ударную силу Ленина, и изящную законченность Троцкого. Мартов – первоклассный литератор, божьею милостью…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 182.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Мне посчастливилось на моем веку встречать немало замечательных современников — представителей науки, искусства, политики с мировыми именами. Но никаких сомнений у меня ни на минуту возникнуть не может: Мартов — самый умный человек, какого я когда‑либо знал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 183.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Но оставались, к несчастью, еще большевики. Это был, впрочем, также, во‑первых, заведомый урод, а во‑вторых, урод, стоящий вне семьи, вне «общества», о котором неприлично и не стоит говорить. Так утешалась в те времена верная коалиции пресса, думая, что она отмахивается от шайки злоумышленников, а не от непреложного хода истории…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 186.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Прежнего делового настроения, прежней интенсивности в работе (не говоря о прежнем пафосе) уже не осталось и следа. Обычно в заседании едва‑едва был налицо самый минимальный кворум. Зазвать, загнать товарищей в заседание стоило огромного и чем дальше, тем большего труда. Гораздо более людно и оживленно было в это время в соседнем буфете, где кормили уже несравненно хуже и только «своих», но где было теперь гораздо больше благообразия… Открытие заседаний запаздывало на два часа и больше. То Чхеидзе сидел одиноко на своем месте, позванивания колокольчиком и грозя, что он вот‑вот откроет заседание: то исчезал президиум, и кучки членов толпились в ожидании, зевая, вяло переговариваясь, уткнувшись в газеты и по временам выражая нетерпение<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 190.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Троцкий уже начал широко митинговать и находился в поисках литературного органа. В Исполнительном Комитете на сером, тоскливом фоне он не вызвал большого к себе интереса и еще меньше сам обнаруживал интереса к центральному советскому учреждению. [...] Про него, не примкнувшего к большевистской партии, уже ходили неопределенные слухи, что будто бы он «хуже Ленина»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 190.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = С той поры как над головой Церетели окончательно воссияла благодать Мариинского дворца, он стал, можно сказать, официально тем, чем он и раньше был фактически: он стал ''комиссаром Временного правительства при Исполнительном Комитете''. И вся его деятельность, вся его роль, все его стремления сводились к тому, чтобы превратить Совет с его Исполнительным Комитетом в аппарат поддержки Временного правительства – «до Учредительного собрания»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = А 14 мая был опубликован «приказ» Керенского по армии — о ''наступлении''. Собственно, это еще не был боевой приказ, а только подготовительная официальная прокламация… «Во имя спасения свободной России, — говорил в ней Керенский, – вы пойдете туда, куда поведут вас вожди и правительство. Стоя на месте, прогнать врага невозможно. Вы понесете на концах штыков ваших мир, правду и справедливость. Вы пойдете вперед стройными рядами, скованные дисциплиной долга и беззаветной любви к революции и родине»… Прокламация написана с подъемом и дышит искренним «героическим» пафосом. Керенский, несомненно, чувствовал себя героем 1793 года. И он, конечно, был на высоте героя Великой французской революции, но – не русской…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [majo 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский проявлял в то время изумительную деятельность, сверхъестественную энергию, величайший энтузиазм. Он, конечно, сделал все, что было в человеческих силах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский, одевший взамен пиджака в бытность министром юстиции темно‑коричневую куртку, теперь сменил ее на светлый элегантный военного типа «френч». Чуть ли не все лето у него болела рука и, в черной повязке, придавала ему вид раненого героя. Что было у него с рукой — не знаю: я уже давно не разговаривал с Керенским. Но именно в таком виде помнят его десятки и сотни тысяч солдат и офицеров, к которым он — от Финляндии до Черного моря — обращался со своими пламенными речами<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Керенский говорил все о том же и все с тем же огромным подъемом, с неподдельным, искренним пафосом. Он говорил о свободе, о земле, о братстве народов и о близком светлом будущем страны. Он призывал солдат и граждан отстоять, завоевать все это с оружием в руках и оказаться достойными великой революции. И он указывал на самого себя как на залог того, что требуемые жертвы будут не напрасны, что ни одна капля крови свободных русских граждан не прольется ради иных, посторонних целей<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 197.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Агитация Керенского была (почти) сплошным триумфом для него. Всюду его носили на руках, осыпали цветами. Всюду происходили сцены еще невиданного энтузиазма, от описаний которых веяло легендами героических эпох. К ногам Керенского, зовущего на смерть, сыпались Георгиевские кресты; женщины снимали с себя драгоценности и во имя Керенского несли их на алтарь желанной (неизвестно почему) победы…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С.198.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = 28 мая, была опубликована пространная декларация американского президента Вильсона за которым, как известно, справедливо упрочилась слава не то что идеалиста, а, можно сказать, человека не от мира сего, можно сказать — всех скорбящих радости. Декларация эта, преисполненная беллетристики, или, попросту, глупой и отвратительной болтовни, не прибавляет к содержательным англо‑французским документам ничего нового<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 201.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Итальянское правительство именно в эти же дни объявило всю Албанию «независимой и находящейся под протекторатом Италии». То есть, выслушав предложение русского революционного правительства о мире без аннексий, оно безотлагательно совершило аннексию и продолжало вести войну. Этого не выдержали даже наши министры‑социалисты. Они были недовольны, решительно недовольны. Что из этого вышло, мы увидим в дальнейшем… Впрочем, и сейчас ясно, что из аннексии вышла аннексия, а из недовольства Церетели и Чернова ничего не вышло<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 201.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Кроме большевиков, все сколько‑нибудь заметные интернационалисты прямо или косвенно обвинялись в услужении немцам или в сношениях с германскими властями<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 202.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [..] ''разгрузка Петербурга''. Именно в это время был поставлен и муссировался на всех перекрестках вопрос об эвакуации из столицы львиной доли всей ее промышленности, а вместе с тем и петербургского пролетариата… Несомненно, план такой разгрузки имел за себя очень многое. Оторванный (на полторы тысячи верст) от сырья и топлива, увеличивший за войну свою индустрию в три раза, поглощавший для ее питания целую треть подвижного состава наших расстроенных железных дорог, Петербург, несомненно, был классическим образцом нерационального, анархо‑капиталистического распределения производительных сил в стране и действительно требовал разгрузки<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 220.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Персонально массы губернаторов были, правда, уволены и заменены — под названием «губернских комиссаров» — местными тузами и воротилами из земцев и городских голов. Но кое‑где губернаторы старого строя еще продолжали «работать» — вместе со старой черносотенной полицией. Вице‑губернаторы же почти все продолжали состоять на службе Ненавистные земские начальники уже при Чернове и Церетели по закону о местном суде от 9 мая ''были лишены судебных функций''. Но они ''существовали'' и в количестве многих тысяч продолжали получать жалованье…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 221.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Что‑то говорили одно время о реформе старого Сената. Но реформа ограничилась тем, что Керенский в бытность свою министром юстиции назначил в Сенат нескольких левых адвокатов. В числе их был, между прочим, Н. Д. Соколов, которому его старый приятель Керенский вместо поста товарища или (в коалиции) министра уготовил эту почетную ссылку. Это было при Милюкове — Гучкове. А при Церетели — Чернове, когда Соколов явился в заседание Сената в черном сюртуке, то «первоприсутствующий» попросил его удалиться, ибо на его рукавах не красовалось старых сенаторских эмблем. Соколов отказался нацепить на себя царские знаки, и на том его сенаторская карьера закончилась<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 222.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = С первых же чисел мая начались недоразумения с Финляндией, которая требовала законных прав на «самоопределение». «Речь» и ее подголоски затянули песню на тему о великодержавности России и о неблагодарности Финляндии. Но и Керенский, со своей стороны, также поспешил объявить финнам, что их судьбу может решить только Всероссийское Учредительное собрание. Керенский даже не прибавил — по соглашению с сеймом, — хотя в Учредительном собрании Финляндия, разумеется, не могла быть представлена. Вместе с тем государствоведы разъясняли, что между Россией и Финляндией существовала просто‑напросто личная уния, которая ныне была ликвидирована низложением Николая. А стало быть, независимость Финляндии была не только бесспорным правом, но, можно сказать, совершившимся фактом. Позиция Керенского и всего кабинета была явно реакционной… 14 марта прежние лидеры Совета провозгласили независимость Польши из Таврического дворца; нынешние министры из Мариинского не смогли поддержать достоинство демократии простым согласием даже на независимость Финляндии<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 222.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский опубликовал относящийся к этому документ под названием Декларация прав солдата. Правда, со стороны большевиков и этот документ был встречен в штыки Но это была демагогия без разума. На деле Керенский декларировал хартию еще невиданных в истории солдатских вольностей. В ней не было выборности начальства, на что упирали большевики. Но в ней было все от демократизма, что только может выдержать армия как таковая. А по правде сказать, даже не так: в декларации этой было столько идеализма, сколько ''не может вынести'' боевая армия. И большевики это знают лучше всех других. Когда им пришлось строить новую, собственную армию, они были вынуждены выкурить из нее львиную долю добытого при Керенском демократизма…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 222.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Эксцессов на самом деле было много, может быть, стало больше, чем прежде. Суды Линча, разгромы домов и магазинов, насилия и глумления над офицерами, над провинциальными властями, над частными лицами, самоличные аресты, захваты и расправы ежедневно регистрировались десятками и сотнями. В деревне участились поджоги и погромы усадеб. Крестьяне начинали по‑своему «регулировать» землепользование, запрещали порубки лесов, угоняли помещичий скот, брали «под контроль» хлебные запасы и не давали вывозить их к станциям и пристаням. Особенно нашумел в первой половине мая грандиозный разгром имения одного большого барина в Мценском уезде. Немало эксцессов наблюдалось и в рабочей среде — над заводской администрацией, владельцами и мастерами. Даже в самом Петербурге произошел в конце мая скандал на Трубочном заводе и был с восторгом подхвачен уличной печатью. Но больше всего «нарушали порядок и государственную жизнь», конечно, разгулявшиеся солдаты. Среди бездействующих столичных и провинциальных гарнизонов, в атмосфере неслыханной свободы, военная дисциплина, разумеется, пала. [...] Солдаты текли по деревням из тыла и фронта, напоминая великое переселение народов. А в городах они переполняли и разрушали трамваи, бульвары, заполняли все общественные места. Там и сям сообщали о пьянстве, бесчинстве, буйстве<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 224—225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Обыватель тосковал, собственно, о чувстве ''«законности»'', о добровольном подчинении каким‑то единообразным, общеполезным нормам, вместо которых были налицо самочинство и личный и групповой произвол. ''Такого'' «закона» не было именно потому, что не было ''власти''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 225.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Ведь губернские, как и прочие, правительственные комиссары не могли предпринять решительно ничего, кроме апелляции к Советам просьб о «содействии». Все эти комиссары были простой фикцией, простыми марионетками, которым на местах, не в пример центру, Советы далеко не всегда ''передоверили'' власть. В центре власть была политическая, а на местах — только ''административная''. И конечно, она целиком или почти целиком принадлежала тем, у кого была в руках реальная сила, то есть местным Советам рабочих и солдатских депутатов. Без них правительственные комиссары были пустым местом, наличия которого никто не замечал. Весь «порядок», какой бы он ни был в то время, поддерживался властью Советов, расположившихся повсюду в провинции в губернаторских домах<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 226.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Одна известная пароходная фирма в те же недели объявила локаут рабочим и служащим, которые требовали прибавок в общей сумме на 36 тысяч рублей; прибыль же фирмы в том году составила 21/2 миллиона рублей… Без комментариев ясно, как воспринимались рабочими массами крики о «самоограничении» со стороны буржуазных газет и советских лидеров<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] 95 процентов железнодорожных рабочих получали в то время меньше 100 рублей в месяц; это было явно ниже всяких жизненных минимумов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 228.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = А в Совете солдаты по‑прежнему были настроены весьма «патриотически»: они, кстати сказать, более всех других были забронированы от посылки на фронт…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Расформирования непокорных боевых частей шли и в других местах тысячеверстного фронта. Не желающие идти в наступление открыто объявлялись то там, то сям. Расформирование таких частей сопровождалось иногда крупными недоразумениями. Так, при расформировании «некоторых небоеспособных дивизий» на румынском фронте (донесение генерала Щербачева от 27 мая) пришлось прибегнуть к силе и послать одни части против других. Такого рода беспорядки на фронте, несмотря на общий успех агитации Керенского, делали успех наступления весьма сомнительным. Невыносимая усталость и стихийная тяга домой находили все большую опору в заработавшей солдатской мысли, которая ставила роковые вопросы и требовала оправдания войны<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В конце мая с балкона редакции «Новой жизни», выходившего на Невский, мы однажды наблюдали странную манифестацию. Ее голова и хвост терялись вдали, манифестация растянулась чуть не на версту. В ней шли рядами пожилые люди, одни мужчины в сомнительно‑солдатской форме. Шли они вяло, опустив головы, в необычном глубоком и мрачном молчании. Никаких знамен при них не было, но были убогие значки с надписями: «Деревня без рабочих рук!», «Наша земля не засеяна!», «Мы не можем добыть хлеба для рабочих!», «Наши семьи голодны в деревне!», «Пусть сражаются молодые!»… Это были солдаты старше 40 лет. Они уже давно, но безуспешно требовали демобилизации. И сейчас эта мрачная манифестация, неизвестно кем организованная, говорила о том, что они начинают терять терпение…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] местные Советы в иных местах стали заявлять: за полной бесполезностью и вредностью официальных правительственных комиссаров и прочих агентов мы отныне перестаем с ними считаться и окончательно закрепляем существующее у нас положение вещей, то есть формально берем местную административную власть в свои руки. Это произошло во второй половине мая в разных концах России [...] Это называлось в то время на языке буржуазной прессы — объявлять независимую республику. [...] усилиями Исполнительного Комитета «республики» скоро ликвидировались<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Самым громким делом о независимой республике было ''кронштадтское'' дело… Кронштадт уже давно был бельмом на глазу не только у буржуазии, но и у Исполнительного Комитета. Традиционный очаг революции еще при царе, он ныне считался гнездом большевизма<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 231.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Остальных министров я не слышал: я отправился в соседний театр, на концерт из произведений Вагнера. Это было впервые за все годы войны. Отвратительный, бессмысленный шовинизм лишил нас на все это время даров гениального немца. И после такого поста никакие силы меня не могли удержать от этого концерта. Публика чувствовала и держала себя на нем, как на святом празднике…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [fine de majo 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = [...] Ленин держался в те времена совершенно исключительным способом, как никто больше, — держался большим аристократом. Его никто никогда не видел ни в советских заседаниях, ни в кулуарах; он по‑прежнему пребывал где‑то в подземельях, в тесных партийных кругах. А когда являлся в собрания, то требовал слова вне очереди, нарушая порядок дня<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Троцкий и Луначарский, как известно, не были в то время членами большевистской партии. Но эти первоклассные ораторы уже успели стать популярнейшими агитаторами в течение двух‑трех недель. Успехи их начались, пожалуй, с Кронштадта, где они гастролировали очень часто<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 236.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Большевики же, Ленин и Зиновьев, при поддержке рабочих‑ораторов впервые развернули здесь свой лозунг «рабочего контроля». Схема, предлагаемая большевиками, была неясна, неполна, неубедительна, эклектична и противоречила марксизму; большевикам пришлось потом долго изживать принципы этой схемы или, точнее, ее беспринципность. [...] вся схема носит на себе печать мелкобуржуазного анархизма. В ней проектируется, в сущности, не что иное, как захват отдельных предприятий группами занятых в них рабочих (с привлечением «не отошедших от дела» хозяев), то есть намечается создание рабочих коммун, налаживающих между собою обмен и самоснабжение. В этой схеме не было ни грана ни марксизма, ни того, что пришлось проводить самим большевикам в эпоху их относительной государственной зрелости…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 237—238.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Керенский в это время пожинал лавры в Москве. К улицам, по которым он проезжал, сбегались толпы. Его автомобиль забрасывали цветами. Керенский, стоя в нем, раскланивался с «народом». Он был на вершине своей популярности. Он был героем и предметом обожания — для обывателей и межеумков… В это время Ленин твердой стопой проходил ступень за ступенью, все дальше, все выше, закрепляя каждый свой шаг сталью пролетарских рядов, опираясь на единственный незыблемый базис революции<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 239.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Буржуазия, со своей стороны, действовала дружным единым фронтом: все бывшие октябристы и националисты, все старые бюрократы и черносотенцы внимали призывам ''«Нового времени»'' голосовать ''за кадетов''. [...] И наконец, в самые дни выборов буржуазная пресса завопила: «Голосуйте за кого хотите, но только не за большевиков»…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 239—240.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горький не желал политики, не переносил ее в таких дозах. Он требовал культуры, быта, общих горизонтов, философии, истории… [...] Горьким владели сомнения. И они вытекали неизбежно из той обстановки, которая окружала его. Горький с утра до вечера вращался в кругах буржуазно‑обывательской интеллигенции — ученых, художников, писателей. На Горького, как всегда, набрасывались ''все слои'' общества, борясь за него и желая иметь его своим. По роду же своей деятельности он по преимуществу имел дело именно с этой перепуганной интеллигенцией, которая взялась за него вплотную<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 240—241.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = По части разрушения промышленности рабочими пропагандировал тогда Горького и такой авторитет, как будущий большевик Красин. В следующие годы он явился одним из столпов советской экономической политики; тогда он совершенно попадал в тон Коноваловым, Львовым и буржуазно‑бульварной прессе. Но для Горького он был очень убедителен<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 241.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Горького обвиняли во всех личных и общественных грехах. И насчет измены свободной родине, насчет службы немцам говорилось, конечно, безо всякого шифра<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = На Руси были великие писатели. Не все, но иные из них, подобно Горькому, вплотную занимались журнальными делами. Иные на этом поприще оставили по себе память, недостойную их имен. Но едва ли хоть один из них оставил у своих соратников такую светлую память, как Горький…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 242.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Разумеется, я давно знал его как талантливейшего литератора высокой культуры и разносторонних дарований. К тому же он был коренной и выдающийся большевик, которых в «Современнике» было немного. Конечно, я не только высоко ценил сотрудничество Луначарского, но постоянно и активно искал его, гонялся за ним. [...] Но мы завязали тесные дружественные отношения и на почве чисто личного знакомства. Если нельзя сказать, что в это лето мы проводили вместе много времени, то можно сказать, что почти все время, уделенное тогда приватным делам, отдыху и безделью, я провел с Луначарским. [...] Мы говорили на все темы, и независимо от темы речи, рассказы, реплики Луначарского были интересны, ярки, образны, как сам он был интересен, блестящ, сверкал всеми красками и был притягателен своей культурой и своей природной удивительной талантливостью, пропитывавшей его насквозь, с ног до головы. [...] По блеску же ''дарования'', не говоря уж о культуре, он среди них, среди плеяды большевистских вождей, не имеет себе равных. [...] Луначарский не зиждитель нового потому, что его способности находятся в рассеянном состоянии и его духовная энергия, в силу его натуры, направлена одновременно в разные стороны. Луначарский, несомненно, и хороший политик, и публицист, и владеющий толпою агитатор, и педагог, и теоретик искусства, и поэт, и администратор, и философ, и чуть ли не богослов. И пустяки сказал бы тот, кто стал бы утверждать, что Луначарский в какой‑либо из этих областей неинтересен, что он везде легковесный дилетант, что какая‑либо из сфер его деятельности не заслуживает внимания и не свидетельствует о талантах этого человека… Сила Луначарского значительна. Но ее распыление не дает ему возможности оставить достойный его след в какой‑либо из областей ее применения<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Большие люди революции – и его товарищи, и его противники — не то что иногда, а почти всегда говорят о Луначарском с усмешкой, с иронией, пренебрежительно, несерьезно. В партии большевиков его держат в черном теле и не пускают в политику. Будучи популярнейшей личностью и популярнейшим министром, он отстранен от всякого влияния на ход высокополитических, общегосударственных дел. «Я не влиятелен», — некогда говаривал мне он сам…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Говорят, став министром, Луначарский быстрее и сильнее других усвоил министерский обиход с его отрицательными чертами. Не знаю. После Октябрьской революции, не в пример тому, как было со многими другими, я совершенно разошелся с Луначарским. За два с половиной года до сей минуты я имел с ним всего несколько мимолетных встреч. И эти встречи были малоприятны. От Луначарского на меня несло действительно министерским духом… Однако я не знаю, насколько виноват во всем этом Луначарский, и хорошо знаю, как много виноват в этом я сам, с моим малоприятным характером<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 244.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Во время съезда состоялись две партийные «Всероссийские конференции»: энесов и трудовиков. Поистине, куда конь с копытом, туда и рак с клешней. Эти никчемные группы бывших радикальных, теперь просто перепуганных интеллигентов все еще играли в партийность. Но они были до такой степени похожи одна на другую и так перепутаны личными отношениями, что, собравшись одновременно на «Всероссийские конференции», они воочию убедились, как нелепо и смешно им делать вид, что они – «две партии». Тогда они взяли и приняли резолюции об объединении<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 249.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Большевики, в лице Ленина, отвергая сепаратный мир, шли по этой линии дальше — дальше здравого смысла — и определенно намечали перспективы священной войны до мировой социальной катастрофы, до освобождения Индии, Египта и всех чернокожих<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 267.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В своем докладе Муравьев, между прочим, опроверг не заслуживавшую опровержения убогую либеральную басню о германофильстве царского двора и об его стремлении к сепаратному миру. Ни в каких бумагах не было найдено ни намека на что‑либо подобное к великому огорчению наших убогих сверхпатриотов<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 271.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Получившие свободу мелкие российские национальности, существующие и выдуманные, действительно не знали никакого удержу и разрывали на части государственный организм. Я уже упоминал о том, какую скверную игру затеяли на Украине, от нечего делать, иные группы наших южных интеллигентов, у которых знания и понимания было еще меньше, чем совести. Что им удавалось играть на недовольстве народных масс — в этом не было ничего удивительного: гибельная политика коалиции дала себя знать массам на юге так же, как и на севере. И если темным слоям народа указывали выход в отделении от России, то они воспринимали его не менее легко, чем на севере пропаганду Ленина. Но Ленин проповедовал социалистический переворот, а украинские интеллигенты были махровой буржуазией, затеявшей просто дрянную авантюру<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 274.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Наступление 18 июня было не только великим преступлением, оно было великой глупостью<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 304.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = К этому времени Ленин составил свой проект партийной программы большевиков. [...] было уделено самое ничтожное внимание ''экономической'' программе. Ее почти не было. Вместо нее, видимо, просто предполагалось «непосредственное творчество снизу» и «грабеж награбленного». [...] Непонятно! Троцкий, Луначарский, Урицкий, правда, неэкономисты. Но они образованные, передовые в Европе социалисты. Почему же им не ясно, что социализм есть прежде всего ''экономическая'' система и что без строго разработанной программы экономических предприятий ничего не может выйти из диктатуры пролетариата?<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 311.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Совсем неплохо взять всю власть, чтобы взять всю землю. А там мужик и сам отлично станет наводить порядок, прижимать сторонников Вильгельма, сокращать бессмысленные требования рабочих и… бить жидов. Так рассуждали и поговаривали многие из «серой сотни», наводнившей центральные советские органы. ''Вообще говоря'', эти эсеровские мужички составляли надежнейший фундамент «звездной палаты»<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 317.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Восстание, конечно, считалось неизбежным, ибо столица кипела, а общее положение было нестерпимо. Большевики готовились к нему — технически и политически. Но видимо, ''на 3 июля они его не назначали''<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 320.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Восставшая армия не знала, куда и зачем идти ей? У нее не было ничего, кроме „настроения“. Этого было недостаточно. Руководимые большевиками солдаты, несмотря на полное отсутствие всякого реального сопротивления, показали себя как решительно никуда не годный боевой материал<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 323.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [julio 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Арестовать "правительство" могла любая желающая группа в 10–12 человек. Но этого не было сделано<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 324.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 5-a de julio 1917] |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В лавочках и на тротуарах говорят о немецких деньгах, полученных Лениным. Резко выражено озлобление против большевиков. [...] На улицах какие‑то группы начинают ловить большевиков. Говорят, иных избили… [...] Вообще теперь на улицах уже арестовывают всякого, кто замолвит слово в пользу большевиков. Уже нельзя объявить в связи с утренним газетным сообщением, что Ленин — честный человек: ведут в комиссариат<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 343, 346, 347.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = В целях реабилитации Ленина была тут же образована еще одна следственная комиссия. Об ее работах я также ничего не знаю. Но помню, что через два дня были разговоры о перевыборах этой комиссии: обнаружилось то «неудобство», что в ее члены первоначально попали одни только ''евреи'', всего пятеро — в том числе Дан, Либер и Гоц. Реабилитация Ленина ''такой'' комиссией могла послужить только источником новой черносотенной кампании против всего Совета, прикрывающего государственную измену…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 345—346.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Гораздо хуже было среди солдат. Эта темная масса, получив оглушительный удар, опрометью бросилась в объятия черной сотни. Здесь агитация реакционеров всех оттенков уже давала пышные, зрелые плоды. Сотни и тысячи вчерашних «большевиков» переметнулись за пределы влияния каких бы то ни было социалистических партий. И даже определенно стало колебаться в глазах гарнизона знамя Совета…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 353.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Слово «большевик» уже стало синонимом всякого негодяя, убийцы, христопродавца, которого каждому необходимо ловить, тащить и бить. И для большей наглядности во мгновенье ока было создано и пущено в ход прелестное выражение: «''идейный'' большевик». Это, стало быть, было такое несчастное существо, которое из порядочного общества, по наивности и неразумию, попало в лапы разбойничьей шайки и заслуживает снисхождения. Но таких было совсем мало<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 353.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Бегство Ленина и Зиновьева, не имея практического смысла, было предосудительно с политической и моральной стороны. И я не удивляюсь, что примеру их — только двоих! — не последовали их собственные товарищи по партии и по июльским дням<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 356.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Как бы то ни было, этот факт исчезновения Ленина я считаю бьющим в самый центр характеристики личности большевистского вождя и будущего правителя России. Так поступить мог только один Ленин на свете. Наполеону — Макиавелли показалось, что для его дела, для дела его партии будет выгоднее, если он убежит от своих обвинителей, не дав им перед лицом всей страны никакого ответа. И он пошел напролом, осуществляя свое намерение, — пошел прямолинейно и цинично…<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 356.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Nikolaj Nikolajeviĉ Suĥanov]] |verko = [[Noticoj pri la revolucio]] [1983] |origina teksto = Я уже цитировал выше мнение самого Керенского о его авантюре 18 июня. Ни у кого из сведущих людей не было сомнений, что наше наступление не только должно быть сорвано и ликвидировано в близком будущем, но может кончиться огромным крахом. Среди советских правых депутатов было много военных людей, которые с самого начала чуяли правду. Но всем им полагалось проявлять один только патриотический восторг, а отнюдь не скепсис. И сейчас весть о поражении поразила, как громом, весь Таврический дворец<ref>Суханов Н. Н. Записки о революции: В 3 т. Т. 2. Кн. 3–4. М., 1991. С. 362.</ref>. }} == Pri la aŭtoro == == Vidu ankaŭ == * [[Februara revolucio]] * [[Provizora Registaro de Rusio]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Suĥanov, Nikolaj Nikolajeviĉ}} [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Revoluciuloj]] [[Kategorio:Rusiaj politikistoj]] [[Kategorio:Ekonomikistoj]] [[Kategorio:Februara revolucio]] [[Kategorio:Oktobra revolucio]] [[Kategorio:Memoraĵistoj]] [[Kategorio:Publicistoj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1882]] [[Kategorio:Mortintoj en 1940]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 9-an de decembro]] [[Kategorio:Mortintoj la 29-an de julio]] 6aqup5hnlipgusmbix8tz0x1jnx9hr5