Vikicitaro eowikiquote https://eo.wikiquote.org/wiki/%C4%88efpa%C4%9Do MediaWiki 1.46.0-wmf.24 first-letter Aŭdvidaĵo Specialaĵo Diskuto Uzanto Uzanto-Diskuto Vikicitaro Vikicitaro-Diskuto Dosiero Dosiero-Diskuto MediaWiki MediaWiki-Diskuto Ŝablono Ŝablono-Diskuto Helpo Helpo-Diskuto Kategorio Kategorio-Diskuto TimedText TimedText talk Modulo Modulo-Diskuto Event Event talk 0 13726 53370 53369 2026-04-24T15:07:55Z RG72 415 53370 wikitext text/x-wiki '''Redaktata!''' [[Uzanto:RG72|RG72]] ([[Uzanto-Diskuto:RG72|diskuto]]) 15:33, 22 apr. 2026 (UTC) {{Aŭtoro | nomo = Aleksej Brusilov | dosiero = | vikipedio = Aleksej Brusilov | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Aleksej Brusilov|Aleksej Brusilov]]''' (naskiĝis la 19-an (31-an) de aŭgusto 1853 – mortis la 17-an de marto 1926) estis rusia, sovetia militisto, generalo. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Много было толков о войне среди офицеров, которые ее пламенно желали. Однако никто не надеялся на скорое осуществление этой надежды. В особенности нетерпеливо рвались в бой молодые офицеры, наслушавшиеся вдоволь боевых воспоминаний от своих старших товарищей, участвовавших в турецкой войне 1853—1856 гг. и в кавказских экспедициях <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Впрочем, нужно правду сказать, что едва ли кто-либо был особенно воодушевлен мыслью идти драться за освобождение славян или кого бы то ни было, так как целью большинства была именно самая война, во время которой жизнь течет беззаботно, широко и живо, денежное содержание увеличивается, а вдобавок дают и награды, что для большинства было делом весьма заманчивым и интересным<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 19.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Что же касается низших чинов, то, думаю, не ошибусь, если скажу, что более всего радовались они выходу из опостылевших казарм, где все нужно делать по команде; при походной же жизни у каждого большой простор. Никто не задавался вопросом, зачем нужна война, за что будем драться и т. д., считая, что дело царево — решать, а наше — лишь исполнять. Насколько я знаю, такие настроения и мнения господствовали во всех полках Кавказской армии<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 19.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Обычай встречи и угощения прибывающей воинской части какой-либо другой частью твердо укрепился тогда в кавказских войсках; такие две части называли себя кунаками, то есть друзьями<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] в мирное время от войск нужно требовать непременно и исключительно только того, что необходимо им в военное время<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 22.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [en Kaŭkazio dum la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = В окрестных селениях турки встречали наши войска угрюмо и молча, армяне же с восторгом<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 24.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [en Kaŭkazio dum la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Плохо было и с пищей. В то время походных кухонь не существовало. Когда войска находились в движении или без обоза, как мы, то продукты раздавались по рукам, и каждый варил себе, что мог. В этом отношении солдаты и офицеры страдали одинаково<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 28.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [en Kaŭkazio dum la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Оказалось, что накануне нашего прибытия турки атаковали своими главными силами наш отряд, сбили его и заставили несколько отступить. Это всех очень сердило, и все серьезно обижались на врагов, что «те осмелились нас атаковать». В таком презрении мы держали тогда турок<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 29.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [dum sieĝo de Karso dum la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Этот эпизод, однако, показал, что турки — уже не те вояки, что прежде<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 30.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [Varsovio en 1912] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я знал, что война наша с Германией — не за горами, и находил создавшуюся в Варшаве обстановку угрожающей, о чем и счел необходимый частным письмом сообщить военному министру Сухомлинову<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 44.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [Varsovio en 1912] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Не могу не отметить странного впечатления, которое производила на меня тогда вся варшавская высшая администрация. Везде стояли во главе немцы. [...] Я был назначен по уходе Гершельмана и был каким-то резким диссонансом: Брусилов. Зато после меня получил это место барон Рауш фон Траубенберг. Любовь Скалона к немецким фамилиям была поразительна<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 44–45.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [Vinico en 1913] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Подчеркиваю — это было в 1913 году, но в этом крае никто не помышлял о возможности близкой войны и никто не думал о ней, кроме меня<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 46.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я был твердо убежден, что всемирная война неизбежна, причем, по моим расчетам, она должна была начаться в 1915 году, поэтому мы и решили но откладывать нашей лечебной поездки и отдыха и вернуться к маневрам домой. Мои расчеты основывались на том, что хотя все великие державы спешно вооружались, но Германия опередила всех и должна была быть вполне готовой к 1915 году, тогда как Россия с грехом пополам предполагала изготовиться к этому великому экзамену народной мощи к 1917 году, да и Франция далеко не завершила еще своей подготовки. Было ясно, что Германия не позволит нам развить свои силы до надлежащего предела и поспешит начать войну, которая, по ее убеждению, должна была продлиться от шести до восьми месяцев и дать ей гегемонию над всем миром<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [somere 1914 en Germanio] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Знакомые, с которыми я прощался, имея уже билеты в кармане, смеялись надо мной, уверяя, что никакой войны не будет<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 51.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [somere 1914] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Мы с женой благополучно добрались до Берлина. По дорого нигде не было заметно особенного возбуждения. Не то нашли мы в Берлине. Переезжая на автомобиле из Anhalter Banhof к центральному вокзалу по круговой железной дороге, мы были остановлены на улице Unter den Linden у нашего посольства громадным скоплением народа, в несколько тысяч человек, которые ревели патриотические песни, ругали Россию и требовали войны<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 51.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 16-an de julio 1914] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = В Варшаве, которую мы проезжали в тот же день, все было спокойно, и публика, по-видимому, не подозревала, что мы находимся накануне войны. Помощник командующего войсками Варшавского военного округа генерал от кавалерии барон фон Траубенберг, которого мы встретили на вокзале, мне передал, что пока мобилизуется лишь Киевский военный округ, но все уверены, что мы войны избежим<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 52.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Александр III, человек твердый и прямой, не имел склонности к военному делу, не любил парадов и военной мишуры, но понимал, что для сохранения мира в особенности необходимо быть сильным, и поэтому требовал наивозможно большего усиления военной мощи России<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 52.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Военный министр Ванновский при помощи даровитого своего помощника начальника Главного штаба Обручева за время этого тринадцатилетнего царствования сделал очень много и значительно упорядочил и развил наши военные силы, а кроме того, главное внимание обратил на обороноспособность нашего Западного фронта против Германии и Австро-Венгрии; этот театр военных действий усердно ими подготовлялся<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 52.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = К сожалению, с воцарением Николая II и в особенности с удалением Ванновского и Обручева картина резко переменилась. Явились по свойству характера молодого царя колебания то в ту, то в другую строну, а новый военный министр Куропаткин не был достаточно настойчив в своих требованиях, не получал достаточных кредитов и старался лишь угодить великим мира сего, хотя бы и в ущерб делу<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 52–53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Несбыточные и непродуманные миролюбивые тенденции привели к фатальной для нас Гаагской мирной конференции, которая лишь связала наши руки и затормозила наше военное развитие, тогда как Германия продолжала энергично усиливаться. А затем мы затеяли порт-артурскую чепуху, приведшую к печальной памяти — японской войне<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Эта проигранная нами война, закончившаяся революцией1905—1907 гг., была ужасна для наших воjруженных сил в том отношении, что мы готовились упорно к войне на Западном фронте и в то же время неосторожно играли с огнем на Дальнем Востоке, фронт которого нами совершенно не был подготовлен. Только в самое последнее перед японской войной время мы наспех сделали кое-что «на фуфу», рассчитывая лишь попугать Японию, но отнюдь с нею не воевать. Когда же вследствие нашей неумелой, ребяческой политики и при усердном науськивании императора Вильгельма война с Японией разразилась, наше военное министерство оказалось без плана мобилизации и без плана действий на этом фронте. Можно смело сказать, что эта война расстроила в корне все наши военные силы и разбила вконец всю работу Ванновского и Обручева<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Если все это принять во внимание и вспомнить, что Сухомлинов стал военным министром лишь весной 1909 года, справедливость ребует признать, что за пять лет его управления до начала войны было сделано довольно много: мобилизация прошла успешно и достаточно быстро, принимая во внимание нашу плохо развитую сеть железных Дорог и громадные расстояния, а о безобразном сумбуре, бывшем до него, не было и помину. Виновен Сухомлинов, конечно, во многом, в особенности в том, что вопрос об огнестрельных припасах был решен неудовлетворительно: недостаток их — одна из главных причин наших неудач 1915 года<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Главный же его недостаток состоял в том, что он был, что называется, очковтиратель и, не углубляясь в дело, довольствовался поверхностным успехом своих действий и распоряжений. Будучи человеком очень ловким, он, чуждый придворной среде, изворачивался, чтобы удержаться, и лавировал для сохранения собственного благополучия. Несомненно, его положение было трудное при слабохарактерном императоре, на которого влияли с разных сторон. Помимо того, он восстановил еще против себя в угоду правительственному течению всю Государственную думу. А это был большой промах, ибо дума всеми силами старалась развить военную мощь России, поскольку. это от нее зависело <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 54–55.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Уничтожение крепостных районов, стоивших столько денег, на западной границе не было продумано и так же сильно способствовало неудачам 1915 года. И это — тем более что был разработан новый план войны, с легким сердцем сразу отдававший противнику весь наш Западный край; в действительности же мы его не могли покинуть и должны были выполнить план, совершенно непредвиденный и неподготовлявшийся<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 55.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Пехота была хорошо вооружена соответствующей винтовкой, но пулеметов было у нее чрезмерно мало, всего по 8 на полк, тогда как минимально необходимо было иметь на каждый батальон не менее 8 пулеметов, считая по 2 на роту, и затем хотя бы одну 8-пулеметную команду в распоряжении командира полка. Итоо — не менее 40 пулеметов на 4-батальонный полк, а на дивизию, следовательно, 160 пулеметов; в дивизии же было всего 32 пулемета. Не было, конечно, бомбометов, минометов и ручных гранат, но в расчете на полевую войну их в начале войны ни в одной армии не было, и отсутствие их в этот период войны военному министерству в вину ставить нельзя. Ограниченность огнестрельных припасов была ужасающей, крупнейшей бедой, которая меня чрезвычайно озабочивала с самого начала [...]<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 56.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я считал, да и теперь считаю, что нормально полк должен быть 3-батальонный 12-ротного состава, в дивизии — 12 батальонов, а в корпусе — не 2, а 3 дивизии<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 56.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] по роду артиллерийского нашего вооружения наша артиллерия была приспособлена, да и то в слабой степени, к оборонительному бою, но никак не к наступательному<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 57.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Конечно, никто в то время не предполагал, что на всех фронтах миллионные армии в скором будущем глубоко закопаются в землю и перейдут к той системе войны, которая столь осмеивалась в японскую кампанию и в особенности жестоко критиковалась немцами, которые в эту великую войну первые перешли к позиционной войне. Но, во всяком случае, и до войны ясно было, что тот из противников, который окажется более слабым, будет зарываться в землю, что, следовательно, наступающий должен будет сосредоточивать крупные соединения артиллерии различных калибров на избранных участках, чтобы подготовлять надлежащим образом наступление пехоты. Все это было совершенно упущено, и нужно признать, что большинство высших артиллерийских начальников совсем не по своей вине не умели управлять артиллерийскими массами в бою и не могли извлекать из них ту пользу, которую пехота имела право ожидать<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 57–58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Воздушные силы в начале кампании были в нашей армии поставлены ниже всякой критики. Самолетов было мало, большинство их были довольно слабые, устаревшей конструкции. Между тем они были крайне необходимы как для дальней и ближней разведки, так и для корректирования артиллерийской стрельбы, о чем ни наша артиллерия, ни летчики понятия не имели. В мирное время мы не озаботились возможностью изготовления самолетов дома, у себя в России, и потому в течение всей кампании значительно страдали от недостатка в них. Знаменитые «Ильи Муромцы», на которых возлагалось столько надежд, не оправдали себя. [...] Дирижаблей у нас в то время было всего несколько штук, купленных по дорогой цене за границей. Это были устаревшие, слабые воздушные корабли, которые не могли принести и не принесли нам никакой пользы. В общем, нужно признаться, что по сравнению с нашими врагами мы технически были значительно отсталыми, и, конечно, недостаток технических средств мог восполняться только лишним пролитием крови, что, как будет видно, имело свои весьма дурные последствия<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 58–59.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Как известно, после японской кампании, которая, как прообраз будущего, показала пример позиционной войны, критика всех военных авторитетов по поводу этой кампании набросилась на способ ее ведения. В особенности немцы страшно восставали и зло смеялись над нами, говоря, что позиционная война доказала наше неумение воевать и что они, во всяком случае, такому примеру подражать не станут. Они утверждали, что вследствие особенности их географического положения они не могут позволить себе роскоши продолжительной войны и им необходимо разбить своих врагов в возможно более короткое время и закончить войну в шесть — восемь месяцев, не больше. Немцы льстили себя надеждой, что быстрыми и могучими ударами они наголову разобьют сначала один вражеский фронт, а затем, пользуясь внутренними операционными линиями, перекинут большую часть своих войск на другрй, чтобы покончить с другим противником<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 59.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Немцы считали, что в полевых сражениях они сразу будут развертывать наибольшую часть своих сил, чтобы в начале боя иметь возможность развитием сильнейшего огня подавить огонь противника с охватом одного или обоих флангов в зависимости от обстановки. Полагалось, что атака фронтальная при силе современного огня хорошего успеха дать не может, а решение участи сражения нужно искать на флангах, и на ударном фланге нужно концентрировать войска в возможно большем количестве. Общий же резерв для парирования случайностей должен быть небольшим. Эта теория, усиленно проповедовавшаяся германскими военными писателями, в общем, была принята и нами<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 60–61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri pluraj militestroj-fuŝuloj] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] аттестации офицеров составлялись аттестационными комиссиями, вполне безответственными за свои аттестации. При известном русском добродушии и халатности зачастую случалось, что недостойного кандидата аттестовали хорошо в надежде поскорей избавиться от него посредством нового, высшего назначения без неприятностей и жалоб со стороны обиженного<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Дорожа своими привилегиями, гвардейские офицеры полагали, что между ними неудовлетворительных быть не может (что действительностью не оправдывалось), и не раз случалось, что гвардейское начальство пропускало своими снисходительными аттестациями людей заведомо неспособных командирами полков в армию, считая, что в отборном войске, в гвардии, эти люди командовать отдельными частями не могут, а в армии — не беда, сойдет!<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 60–61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] Генеральный штаб избавлялся от своих неспособных членов тем, что сплавлял их командовать полками, бригадами и дивизиями и уже назад их в свою среду не принимал, вместо того чтобы правдиво аттестовать их непригодными к службе<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Движение по службе в самой армии происходило столь медленно и процент вакансий на должности начальников отдельных частей был столь мал, что подавляющее большинство офицеров этой категории выслуживало свой возрастной ценз в чине капитана или подполковника. Можно было по пальцам сосчитать счастливчиков из армии, дослужившихся до должности начальника дивизии. Невольно армейские офицеры апатично смотрели на свою долю и злобно относились к гвардии и Генеральному штабу, кляня свою судьбу<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] причины озлобления армии против своего Генерального штаба: для того чтобы дойти до высших степеней командования, нужно быстро выдвигаться вперед в ущерб строевым офицерам, занимая не только штабные, но и командные должности, и до войны большая часть начальников дивизий и корпусных командиров была из офицеров Генерального штаба<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Как бы то ни было, но я считаю долгом признать, что за некоторыми исключениями офицеры Генерального штаба в эту войну работали хорошо, умело и старательно выполняли свой долг. Одно было неладно: это, за малым исключением, постоянное, быстрое перемещение этих офицеров с одной должности на другую для более быстрого движения вперед; они не задерживались ни на каком месте — ни на штабном, ни на строевом, а потому трудно было им входить основательно в круг своих обязанностей и приносить ту пользу, которую они могли и должны были принести. Такое перелетание с места на место также озлобляло армию, которая называла их белою костью, а себя — черною<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 63.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] многие, притом наиболее способные, академики, изучив исключительно военное дело, уходили с военной службы на должности, ничего общего с военным искусством не имевшие, и старались занимать должности, лучше оплачиваемые. Мы видели офицеров Генерального штаба в роли государственных контролеров, министров путей сообщения, внутренних дел, начальников железных дорог, губернаторов и т. п.<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 63.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Верховным Главнокомандующим был назначен великий князь Николай Николаевич. По моему мнению, в это время лучшего Верховного Главнокомандующего найти было нельзя. Это — человек, несомненно, всецело преданный военному делу и теоретически и практически знавший и любивший военное ремесло. Конечно, как принадлежавший к императорской фамилии, он по условиям своего высокого положения не был усидчив в работе, в особенности в молодости. По натуре своей он был страшно горяч и нетерпелив, но с годами успокоился и уравновесился. Назначение его Верховным Главнокомандующим вызвало глубокое удовлетворение в армии. Войска верили в него и боялись его. Все знали, что отданные им приказания должны быть исполнены, что отмене они не подлежат и никаких колебаний не будет<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 63–64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = С начала войны, чтобы спасти Францию, Николай Николаевич совершенно правильно решил нарушить выработанный раньше план войны и быстро перейти в наступление, не ожидая окончания сосредоточения и развертывания армий. Потом это ставилось ему в вину, но в действительности это было единственно верное решение. Немцы, действуя по внутренним операционным линиям, естественно, должны были стараться бить врагов поочередно, пользуясь своей развитой сетью железных дорог. Мы же с союзниками, действуя по внешним линиям, должны были навалиться на врага сразу со всех сторон, чтобы не дать немцам возможности уничтожать противников поочередно и перекидывать свои войска по собственному произволу<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Казалось бы, здравый смысл должен был подсказать, что немцы фатально обязаны неизбежно, силою обстановки, атаковать раньше французов, во-первых, потому, что французы скорее нас мобилизуются и раньше нас могут перейти в наступление, а во-вторых, потому, что в случае полной удачи немцы могут быстрее склонить к миру французов, нежели русских с их необъятным пространством в тылу. Удивительный план войны с отводом назад, на линию Белосток, Брест, был окончательно разработан, насколько мне помнится, на секретном совещании в Москве, кажется, осенью 1912 года, и тогда же утвержден<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Францию же необходимо было спасти, иначе и мы с выбытием ее из строя сразу проиграли бы войну<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 65.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Николай Николаевич требовал строгой и справедливой дисциплины в войсках, заботился о нуждах солдата, усиленно следил за тем, чтобы не было засилия штабов над строевым элементом, не жалел наград для строевых работников, был скуп относительно награждений штабных и тыловых деятелей, строго запрещая награждать их боевыми отличиями. Я считал его отличным главнокомандующим<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 65.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Фатально было то, что начальником штаба Верховного Главнокомандующего был назначен бывший начальник Главного управления Генерального штаба Янушкевич, человек очень милый, но довольно легкомысленный и плохой стратег. В этом отношении должен был его дополнять генерал-квартирмейстер Данилов, человек узкий и упрямый. Его доклады, несомненно, влияли в значительной степени на стратегические соображения Верховного Главнокомандующего, и нельзя не признать, что мы иногда действовали в некоторых отношениях наобум и рискованно разбрасывались не в соответствии с теми силами, которыми мы располагали<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 65.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Главнокомандующим армиями Юго-Западного фронта, в состав которого вошла и моя 8-я армия, был назначен командующий войсками Киевского военного округа генераладъютант Н. И. Иванов. Это был человек вполне преданный своему долгу, любивший военное дело, но в высшей степени узкий в своих взглядах, нерешительный, крайне мелочный и, в общем, бестолковый, хотя и чрезвычайно самолюбивый. Он был одним из участников несчастной японской кампании, и думаю, что постоянные неудачи этой войны влияли на него и заставляли его непрерывно сомневаться и пугаться зря, так что даже при вполне благоприятной обстановке он постоянно опасался разгрома и всяких несчастий<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 65–66.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] М. В. Алексеев, человек очень умный, быстро схватывающий обстановку, отличный стратег. Его главный недостаток состоял в нерешительности и мягкости характера<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 66.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] генерал Рузский, человек умный, знающий, решительный, очень самолюбивый, ловкий и старавшийся выставлять свои деяния в возможно лучшем свете, иногда в ущерб своим соседям, пользуясь их успехами, котарые ему предвзято приписывались<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = В годы японской войны и первой революции паше правительство ясно подчеркнуло и указало народу, что оно само не знает, чего хочет и куда идет. Спохватились мы в своей ошибке довольно поздно, после аппексип Боснии и Герцеговины, по моральную подготовку народа к неизбежной европейской войне не то что упустили, а скорее, не допустили. Если бы в войсках какой-либо начальник вздумал объяснить своим подчиненным, что наш главный враг — немец, что он собирается напасть на нас и что мы должны всеми силами готовиться отразить его, то этот господин был бы немедленно выгнан со службы, если только не предан суду. Еще в меньшей степени мог бы школьный учитель проповедовать своим питомцам любовь к славянам и ненавистьк немцам. Он был бы сочтен опасным панславистом, ярым революционером и сослан в Туруханский или Нарымский край<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 69–70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Очевидно, немец, внешний и внутренний, был у нас всесилен, он занимал самые высшие государственные посты, был persona gratissima при дворе. Кроме того, в Петербурге была могущественная русско-немецкая партия, требовавшая во что бы то ни стало, ценою каких бы то ни было унижений, крепкого союза с Германией, которая демонстративно в то время плевала на нас<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Даже после объявления войны прибывшие из внутренних областей России пополнения совершенно не понимали, какая это война свалилась им на голову — как будто бы ни с того ни с сего. Сколько раз спрашивал я в окопах, из-за чего мы воюем, и всегда неизбежно получал ответ, что какой-то там эрц-герц-перц с женой были кем-то убиты, а потому австрияки хотели обидеть сербов. Но кто же такие сербы — не знал почти никто, что такое славяне — было также темно, а почему немцы из-за Сербии вздумали воевать — было совершенно неизвестно. Выходило, что людей вели на убой неизвестно из-за чего, то есть по капризу царя<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Если бы царь в решительный момент жизни России собрал обе законодательные палаты для решения вопроса о войне и объявил, что дарует настоящую конституцию с ответственным министерством и призывает всех русских подданных, без различия народностей, сословий, религии и т. д., к общей работе для спасения отечества, находящегося в опасности, и для освобождения славян от немецкого ига, то энтузиазм был бы велик и популярность царя сильно возросла бы. Тут же нужно было добавить и отчетливо объяснить, что вопрос о Сербии — только предлог к войне, что все дело в непреклонном желании немцев покорить весь мир. Польшу нужно было с высоты престола объявить свободной с обещанием присоединить к ней Познань и Западную Галицию по окончании победоносной войны. Но это не только не было сделано, но даже на воззвание Верховного Главнокомандующего к полякам царь, к их великому недоумению и огорчению, ничем не отозвался и не подтвердил обещания великого князя<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Чем был виноват наш простолюдин, что он не только ничего не слыхал о замыслах Германии, но и совсем не знал, что такая страна существует, зная лишь, что существуют немцы, которые обезьяну выдумали, и что зачастую сам губернатор — из этих умных и хитрых людей. Солдат не только не знал, что такое Германия и тем более Австрия, но он понятия не имел о своей матушке России. Он знал свой уезд и, пожалуй, губернию, знал, что есть Петербург и Москва, и на этом заканчивалось его знакомство со своим отечеством. Откуда же было взяться тут патриотизму, сознательной любви к великой родине?! <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Во время этого жестокого трехдневного сражения жители города Львова, в особенности поляки и евреи, чрезвычайно волновались мыслью о том, в чьи руки они попадут, то есть останутся ли у нас или вновь придут австрийцы. Воззвание Верховного Главнокомандующего к полякам тут еще не было известно, и они, а тем более евреи, которые у нас находились в угнетенном положении, а в Австрии пользовались всеми правами граждан, нетерпеливо ждали, что нас разобьют, тем более что австрийское начальство объявило им, что они обязательно на днях вернутся назад. Русины, естественно, были на нашей стороне, кроме партии так называемых мазепинцев, выставивших против нас несколько легионов<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 96.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] за всю войну мы ни разу не получали хорошо обученных пополнений, и чем дело шло дальше, тем эти пополнения прибывали не только все хуже и хуже обученными своему делу, но и плохо подготовленными в моральном отношении. По-прежнему никто не мог мне дать ответа при моих опросах, какой смысл этой войны, изза чего она возникла и каковы наши цели<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 99.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] уступая австрийской в количественном отношении и калибром орудий, наша артиллерия качеством стрельбы была неизмеримо выше<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 102.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я [...] считал и считаю, что лучший способ обороны — это при мало-мальской возможности переход в наступление, то есть обороняться надо не пассивно, что неизменно влечет за собой поражение, а возможно более активно, нанося противнику в чувствительных местах сильные удары<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 106.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Это сражение под Перемышлем, беспрерывно длившееся в течение месяца, было последнее, о котором я мог сказать, что в нем участвовала регулярная, обученная армия, подготовленная в мирное время. За три с лишком месяца с начала кампании большинство кадровых офицеров и солдат выбыло из строя, и оставались лишь небольшие кадры, которые приходилось спешно пополнять отвратительно обученными людьми, прибывшими из запасных полков и батальонов. Офицерский же состав приходилось пополнять вновь произведенными прапорщиками, тоже недостаточно обученными. С этого времени регулярный характер войск был утрачен и наша армия стала все больше и больше походить на плохо обученное милиционное войско<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] прибывавшие на пополнение рядовые в большинстве случаев умели только маршировать, да и то неважно; большинство их и рассыпного строя не знали, и зачастую случалось, что даже не умели заряжать винтовки, а об умении стрелять и говорить было нечего<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 110.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Должен оговориться, что с начала войны я никак не мог узнать плана кампании. [...] Легко может статься, что и никакого нового плана войны создано не было и действовали лишь случайными задачами, которые определялись обстановкой<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 112.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] мадьяры (в особенности) со страшным упорством отчаянно защищали доступ к Венгерской равнине, в которую, впрочем, мы в данное время не стремились<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 113.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Странное дело, генерал Корнилов свою дивизию никогда не жалел: во всех боях, в которых она участвовала под его начальством, она несла ужасающие потери, а между тем офицеры и солдаты его любили и ему верили. Правда, он и себя не жалел, лично был храбр и лез вперед очертя голову<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 114.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] должен сказать, что не только в Восточной Галиции, где большинство населения русины, к нам расположенные с давних пор, но и в Западной, где все население чисто польское, не только крестьяне, но и католическое духовенство относились к нам хорошо и во многих случаях нам помогали всем, чем могли. Это объяснялось тем, что ранее того по моему распоряжению было широко распространено среди населения известное воззвание великого князя Николая Николаевича к полякам. Поляки надеялись, что при помощи русских опять воскреснет самостоятельная Польша, к которой будет присоединена и Западная Галиция. Я старательно поддерживал их в этой надежде Волновало и досадовало поляков лишь то, что от центрального правительства России не было никаких подтверждений того, что обещания великого князя будут исполнены; поляков очень раздражало, что царь ни одним словом не подтвердил обещаний Верховного Главнокомандующего. У них сложилось мнение, что Николай II никогда своих обещаний не исполняет, а потому многие из них, в особенности духовенство, опасались, <что, когда пройдет необходимость привлекать их на свою сторону, русское правительство их надует, нисколько не церемонясь с обещаниями великого князя<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 117–118.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Во всяком случае, должен сказать, что за время моего пребывания в Западной Галиции мне с поляками было легко жить и они очень старательно, без отказов, выполняли все мои требования. Железные дороги, телеграфные и телефонные линии ни разу не разрушались, нападения даже па одиночных безоружных наших солдат ни разу не имели места. В свою очередь я старался всеми силами выказывать полякам любезность и думаю, что они нами были более довольны, чем австрийцами<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 118.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Что касается еврейского населения, весьма многочисленного в обеих половинах Галиции, то оно при австрийцах имело очень большое значение, было много помещиков-евреев, и русинское и польское население относилось к ним неприязненно. Почти все состоятельные евреи во время нашего наступления бежали, и осталась лишь одна беднота. В общем, евреи были больше расположены к австрийцам по весьма понятной причине. Но лично я о них ничего дурного за время нашего там нахождения сказать не могу; они были очень услужливы, выполняли все наши требования и вели себя смирно и тихо<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 118–119.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] должен признать, что в особенности первое время по переходе через наши границы в Восточной Галиции несколько городов было сожжено, а усадьбы имений, попадавшихся по пути, большей частью были сожжены или разграблены; виновниками этих беспорядков была главным образом наша конница, шедшая впереди, очень часто также сами крестьяне, озлобленные против помещиков, а зачастую и тыловые обозные части. Невзирая на самые строгие меры, эти обозные части, как нестроевые, ускользнули от строгого наблюдения и производили грабежи<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 119.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Пленные австрийские офицеры, смеясь, рассказывали в нашем разведывательном отделении штаба, что они войну в Карпатах называют Gummikrieg («резиновая война»), так как с начала кампании на этом фланге мне все время приходилось, наступая на запад, отбиваться с фланга. Действительно, нам приходилось то углубляться в Карпаты, то несколько отходить, и движения наши могли быть названы «резиновой войной». <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 122–123.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] я считал лично Николая II человеком чрезвычайно незадачливым, которого преследовали неудачи в течение всего его царствования, к чему бы он ни приложил своей руки. У меня было как бы предчувствие, что эта поездка предвещает нам тяжелую катастрофу<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 132.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Нужно сказать, что царь не умел обращаться с войсками, говорить с ними. Он и тут, как всегда, был в некоторой нерешительности и не находил тех слов, которые могли привлечь к нему души человеческие и поднять дух. Он был снисходителен, старался выполнять свои обязанности верховного вождя армии, но должен признать, что это удавалось ему плохо, несмотря на то что в то время слово «царь» имело еще магическое влияние на солдат<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 134.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Японская кампания, как прообраз действий войск в позиционной войне, усиленно критиковалась военными авторитетами всех держав и, между прочим, нами; в особенности наши военные учителя, германские военные писатели, не находили достаточно слов, чтобы насмехаться над Куропаткиным и его системой изрыть всю Маньчжурию, постоянно отступая и не используя притом большей части своих заблаговременно укрепленных позиций. Они утверждали, что немцы ни в коем случае подобному образу действий следовать не будут, что Германии необходимо выиграть короткую войну, быстро разгромить противников, и потому забавляться позиционной войной они не станут<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Нужно признать, что ни начальники, ни сами войска терпеть не могли укрепляться и в лучшем случае ограничивались ровиками для стрелков. [...] Наши укрепленные позиции в действительности представляли собой один лишь ров, даже без ходов сообщения в тыл. При усиленном обстреле артиллерийским огнем, в особенности огнем тяжелой артиллерии, этот кое-как сделанный ров быстро заваливался, а сидевшие в нем люди при ураганном огне уничтожались целиком или сдавались в плен во избежание неминуемой смерти<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 140.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Было еще одно обстоятельство, мешавшее пам пополнять ряды прибывавшими солдатами: помимо того, что они были очень плохо обучены, они прибывали невооруженными, а у пас для них не было винтовок. Пока мы наступали, все оружие, оставшееся на полях сражения, — наше и неприятельское — собиралось особыми командами и по исправлении шло опять в дело; теперь же, при нашем отходе, получилось обратное: все оружие от убитых и раненых попадало в руки врага. Внутри страны винтовок не было. Приказано было легкораненым идти на перевязочные пункты обязательно с оружием, выдавались за это даже наградные деньги, по эти меры дали весьма незначительные результаты. При каждом полку — чем дальше, тем больше — росли команды безоружных солдат, которых и обучать почти было нечем<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 144–145.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] я никогда не понимал, почему за ошибки в распоряжениях или из-за неудачных действий страдает не сам начальник, под флагом которого отдавались или осуществлялись те или иные приказания, а соответствующий начальник штаба, который по закону лишь исполнитель велений и распоряжений своего принципа<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 147.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aleksej Kaledin]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Он был человеком очень скромным, чрезвычайно молчаливым и даже угрюмым, характера твердого и несколько упрямого, самостоятельного, но ума не обширного, скорее, узкого, что называется, ходил в шорах. Военное дело знал хорошо и любил его. Лично был он храбр и решителен. [...] пределом для него и для пользы службы была должность начальника дивизии; с корпусом же он уже справиться хорошо не мог<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 152–153.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Во время летнего наступления 1915 года на наши Северо-Западный и Западный фронты наши армии отступали чрезвычайно быстро, уступая противнику громадное пространство нашего отечества; насколько я могу судить по доходившим до меня в то время сведениям, во многих случаях это происходило без достаточного основания<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 155.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [post [[Granda Retreto (Rusio)]] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Вскоре после этих горестных событий было обнародовано, что Верховный Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич смещен и назначен кавказским наместником, а должность Верховного Главнокомандующего возложил на себя сам государь. Впечатление в войсках от этой замены было самое тяжелое, можно сказать — удручающее. Вся армия, да и вся Россия, безусловно, верила Николаю Николаевичу. Конечно, у него были недочеты, и значительные даже, но они с лихвой покрывались его достоинствами как полководца<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 155.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Было общеизвестно, что Николай II в военном деле решительно ничего не понимал и что взятое им на себя звание будет только номинальным, за него все должен будет решать его начальник штаба. [...] Принятие на себя должности Верховного Главнокомандующего было последним ударом, который нанес себе Николай II и который повлек за собой печальный конец его монархии<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 156.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = pri milicaj taĉmentoj] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я уже раньше имел случай сказать, что эти дружины не представляли собой никакой боевой силы. Их корпус офицеров, за малым исключением, никуда не годился, много офицеров было взято из отставки — старые, больные, отставшие от службы, да и их было очень мало. Солдаты старших сроков службы твердо знали и были убеждены, что их обязанность — оберегать тыл и нести там службу, но отнюдь не сражаться на фронте с неприятелем. Молодые, неопытные офицеры и почти совсем необученные ратники ополчения ни в каком случае не могли считаться до поры до времени удовлетворительным боевым элементом<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 157–158.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Anton Denikin]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Деникин, который играл такую большую роль впоследствии, был хороший боевой генерал, очень сообразительный и решительный, но всегда старался заставить своих соседей порядочно поработать в свою пользу, дабы облегчить данную им для своей дивизии задачу; соседи же его часто жаловались, что он хочет приписывать их боевые отличия себе<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 161.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Пришлось устраивать бесконечные гати, массу мостов, окопы же не врывать в землю, а строить их из бревен, прикрытых с наружной стороны землею, так как углубляться в землю было невозможно по причине близости грунтовых вод. Материала для выполнения этих работ было сколько угодно, так как вся местность сплошь покрыта лесами. Выяснилось, что хотя и с большими затруднениями и несколько иным порядком, но воевать в Полесье значительными массами можно: 3-я армия почти вся оказалась в болотах, и против нее был многочисленный противник<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 163.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [Nikolao la 2-a en la Sudokcidenta fronto] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Как и прежде, бросалось в глаза неумение царя говорить с войсками, он как бы конфузился и не знал, что сказать, куда пойти и что делать, поэтому не удивительно, что войска были как бы замороженными и не выказывали никакой радости и подъема духа<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 164.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri la Ĉeĥa Taĉmento] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Эта дружина имеет свою маленькую историю. Почему-то Ставка не хотела ее организовать и опасалась измены со стороны пленных чехов. Но я настоял, и впоследствии оказалось, что я был прав. Они великолепно сражались у меня на фронте. Во все время они держали себя молодцами. Я посылал эту дружину в самые опасные и трудные места, и они всегда блестяще выполняли возлагавшиеся на них задачи<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 168.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] ко всяким наступательным операциям главнокомандующий продолжал относиться скептически и думал главным образом лишь о том, чтобы не пустить врага дальше к востоку и предохранить от нашествия Киев. [...] Что же касается не только выигрыша войны, но даже остановки наступления врага — в это он не верил<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 168.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Иванов в подражание войне 1812 года распорядился сформировать от каждой кавалерийской и казачьей дивизии всех армий фронта по партизанскому отряду, причем непосредственное над ними начальство он оставил за собой. [...] С самого начала возникли в тылу фронта крупные недоразумения с этими партизанами. Выходили бесконечные недоразумения с нашими русскими жителями, причем, признавая только лично главнокомандующего, партизаны эти производили массу буйств, грабежей и имели очень малую склонность вторгаться в область неприятельского расположения. [...] ведь обстановка была совершенно другая, неприятельский фронт был сплошной и действовать на сообщения, как в 1812 году, не было никакой возможности. Казалось бы, нетрудно сообразить, что при позиционной войне миллионных армий действовать так, как сто лет назад, не имело никакого смысла. В конце концов весной партизаны были расформированы, не принеся никакой пользы, а стоили они громадных денег, и пришлось некоторых из них, поскольку мне помнится, по суду расстрелять, других сослать в каторжные работы за грабеж мирных жителей и за изнасилование женщин<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 169–171.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = В течение зимы 1915/16 года, стоя все время на одних и тех же позициях, мы их постепенно совершенствовали, и они . стали приобретать тот вид, который при современной позиционной войне дает большую устойчивость войскам: каждая укрепленная полоса имела от трех до четырех линий окопов полного профиля и с многочисленными ходами сообщения. Строили также пулеметные гнезда и убежища, но не пользовались для этой цели, как германцы и австрийцы, железобетоном, а строили убежища, зарываясь глубоко в землю и прикрываясь сверху несколькими рядами бревен с расчетом, чтобы такой потолок мог выдержать 6-дюймовый снаряд<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 171.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Нужно признать, что австрийцы и немцы укреплялись лучше нас, более основательно, и у них в окопах было гораздо удобнее жить, нежели в наших. Помимо довольно широкого применения железобетонных сооружений у них во многих местах было проведено электричество, устроены садики и блиндированные помещения для офицеров и для солдат<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 171.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = В отношении бань Всероссийский земский союз оказал нам прямо-таки неизмеримую пользу. Ни от каких задач союз этот не отказывался, и его деятели вкладывали в полном смысле этого слова душу свою в то, чтобы возможно быстрее и основательнее выполнять то или другое задание. И Союз городов принес большую пользу, но, по крайней мере, у меня в 8-й армии Земский союз был более деятелен, и считаю долгом совести засвидетельствовать, что благодаря его работе никогда никакие инфекционные болезни не принимали обширных размеров; при появлении какой-либо заразной болезни мы быстро справлялись с инфекцией, и войска от болезней страдали мало, в особенности по сравнению с санитарным состоянием войск в прежних войнах<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 171–172.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} == Pri la aŭtoro == {{Citaĵo |teksto = Alvoko de Brusilov kaŭzis certan impreson. Ĝi estis verkita je malnova lingvaĵo kaj pro tio influis la nervojn... "Por la Rusa Tero" — tio estis jam tiel multe. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = 1920 |origina teksto = Брусиловское воззвание произвело некоторое впечатление. Оно было написано старым языком и в силу этого действовало на нервы... "За Русскую Землю" — это было уже так много<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 515.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Brusilov-ofensivo]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Brusilov, Aleksej}} [[Kategorio:Rusiaj militistoj]] [[Kategorio:Generaloj]] [[Kategorio:Unua mondmilito]] [[Kategorio:Rusia Enlanda milito]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1853]] [[Kategorio:Mortintoj en 1926]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 31-an de aŭgusto]] [[Kategorio:Mortintoj la 17-an de marto]] mrmucjsuakrdfuaj1nglfde88sz8ubj 53371 53370 2026-04-24T17:43:13Z RG72 415 53371 wikitext text/x-wiki '''Redaktata!''' [[Uzanto:RG72|RG72]] ([[Uzanto-Diskuto:RG72|diskuto]]) 15:33, 22 apr. 2026 (UTC) {{Aŭtoro | nomo = Aleksej Brusilov | dosiero = | vikipedio = Aleksej Brusilov | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Aleksej Brusilov|Aleksej Brusilov]]''' (naskiĝis la 19-an (31-an) de aŭgusto 1853 – mortis la 17-an de marto 1926) estis rusia, sovetia militisto, generalo. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Много было толков о войне среди офицеров, которые ее пламенно желали. Однако никто не надеялся на скорое осуществление этой надежды. В особенности нетерпеливо рвались в бой молодые офицеры, наслушавшиеся вдоволь боевых воспоминаний от своих старших товарищей, участвовавших в турецкой войне 1853—1856 гг. и в кавказских экспедициях <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Впрочем, нужно правду сказать, что едва ли кто-либо был особенно воодушевлен мыслью идти драться за освобождение славян или кого бы то ни было, так как целью большинства была именно самая война, во время которой жизнь течет беззаботно, широко и живо, денежное содержание увеличивается, а вдобавок дают и награды, что для большинства было делом весьма заманчивым и интересным<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 19.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Что же касается низших чинов, то, думаю, не ошибусь, если скажу, что более всего радовались они выходу из опостылевших казарм, где все нужно делать по команде; при походной же жизни у каждого большой простор. Никто не задавался вопросом, зачем нужна война, за что будем драться и т. д., считая, что дело царево — решать, а наше — лишь исполнять. Насколько я знаю, такие настроения и мнения господствовали во всех полках Кавказской армии<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 19.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Обычай встречи и угощения прибывающей воинской части какой-либо другой частью твердо укрепился тогда в кавказских войсках; такие две части называли себя кунаками, то есть друзьями<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] в мирное время от войск нужно требовать непременно и исключительно только того, что необходимо им в военное время<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 22.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [en Kaŭkazio dum la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = В окрестных селениях турки встречали наши войска угрюмо и молча, армяне же с восторгом<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 24.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [en Kaŭkazio dum la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Плохо было и с пищей. В то время походных кухонь не существовало. Когда войска находились в движении или без обоза, как мы, то продукты раздавались по рукам, и каждый варил себе, что мог. В этом отношении солдаты и офицеры страдали одинаково<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 28.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [en Kaŭkazio dum la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Оказалось, что накануне нашего прибытия турки атаковали своими главными силами наш отряд, сбили его и заставили несколько отступить. Это всех очень сердило, и все серьезно обижались на врагов, что «те осмелились нас атаковать». В таком презрении мы держали тогда турок<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 29.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [dum sieĝo de Karso dum la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Этот эпизод, однако, показал, что турки — уже не те вояки, что прежде<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 30.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [Varsovio en 1912] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я знал, что война наша с Германией — не за горами, и находил создавшуюся в Варшаве обстановку угрожающей, о чем и счел необходимый частным письмом сообщить военному министру Сухомлинову<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 44.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [Varsovio en 1912] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Не могу не отметить странного впечатления, которое производила на меня тогда вся варшавская высшая администрация. Везде стояли во главе немцы. [...] Я был назначен по уходе Гершельмана и был каким-то резким диссонансом: Брусилов. Зато после меня получил это место барон Рауш фон Траубенберг. Любовь Скалона к немецким фамилиям была поразительна<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 44–45.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [Vinico en 1913] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Подчеркиваю — это было в 1913 году, но в этом крае никто не помышлял о возможности близкой войны и никто не думал о ней, кроме меня<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 46.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я был твердо убежден, что всемирная война неизбежна, причем, по моим расчетам, она должна была начаться в 1915 году, поэтому мы и решили но откладывать нашей лечебной поездки и отдыха и вернуться к маневрам домой. Мои расчеты основывались на том, что хотя все великие державы спешно вооружались, но Германия опередила всех и должна была быть вполне готовой к 1915 году, тогда как Россия с грехом пополам предполагала изготовиться к этому великому экзамену народной мощи к 1917 году, да и Франция далеко не завершила еще своей подготовки. Было ясно, что Германия не позволит нам развить свои силы до надлежащего предела и поспешит начать войну, которая, по ее убеждению, должна была продлиться от шести до восьми месяцев и дать ей гегемонию над всем миром<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [somere 1914 en Germanio] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Знакомые, с которыми я прощался, имея уже билеты в кармане, смеялись надо мной, уверяя, что никакой войны не будет<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 51.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [somere 1914] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Мы с женой благополучно добрались до Берлина. По дорого нигде не было заметно особенного возбуждения. Не то нашли мы в Берлине. Переезжая на автомобиле из Anhalter Banhof к центральному вокзалу по круговой железной дороге, мы были остановлены на улице Unter den Linden у нашего посольства громадным скоплением народа, в несколько тысяч человек, которые ревели патриотические песни, ругали Россию и требовали войны<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 51.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 16-an de julio 1914] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = В Варшаве, которую мы проезжали в тот же день, все было спокойно, и публика, по-видимому, не подозревала, что мы находимся накануне войны. Помощник командующего войсками Варшавского военного округа генерал от кавалерии барон фон Траубенберг, которого мы встретили на вокзале, мне передал, что пока мобилизуется лишь Киевский военный округ, но все уверены, что мы войны избежим<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 52.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Александр III, человек твердый и прямой, не имел склонности к военному делу, не любил парадов и военной мишуры, но понимал, что для сохранения мира в особенности необходимо быть сильным, и поэтому требовал наивозможно большего усиления военной мощи России<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 52.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Военный министр Ванновский при помощи даровитого своего помощника начальника Главного штаба Обручева за время этого тринадцатилетнего царствования сделал очень много и значительно упорядочил и развил наши военные силы, а кроме того, главное внимание обратил на обороноспособность нашего Западного фронта против Германии и Австро-Венгрии; этот театр военных действий усердно ими подготовлялся<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 52.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = К сожалению, с воцарением Николая II и в особенности с удалением Ванновского и Обручева картина резко переменилась. Явились по свойству характера молодого царя колебания то в ту, то в другую строну, а новый военный министр Куропаткин не был достаточно настойчив в своих требованиях, не получал достаточных кредитов и старался лишь угодить великим мира сего, хотя бы и в ущерб делу<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 52–53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Несбыточные и непродуманные миролюбивые тенденции привели к фатальной для нас Гаагской мирной конференции, которая лишь связала наши руки и затормозила наше военное развитие, тогда как Германия продолжала энергично усиливаться. А затем мы затеяли порт-артурскую чепуху, приведшую к печальной памяти — японской войне<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Эта проигранная нами война, закончившаяся революцией1905—1907 гг., была ужасна для наших воjруженных сил в том отношении, что мы готовились упорно к войне на Западном фронте и в то же время неосторожно играли с огнем на Дальнем Востоке, фронт которого нами совершенно не был подготовлен. Только в самое последнее перед японской войной время мы наспех сделали кое-что «на фуфу», рассчитывая лишь попугать Японию, но отнюдь с нею не воевать. Когда же вследствие нашей неумелой, ребяческой политики и при усердном науськивании императора Вильгельма война с Японией разразилась, наше военное министерство оказалось без плана мобилизации и без плана действий на этом фронте. Можно смело сказать, что эта война расстроила в корне все наши военные силы и разбила вконец всю работу Ванновского и Обручева<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Если все это принять во внимание и вспомнить, что Сухомлинов стал военным министром лишь весной 1909 года, справедливость ребует признать, что за пять лет его управления до начала войны было сделано довольно много: мобилизация прошла успешно и достаточно быстро, принимая во внимание нашу плохо развитую сеть железных Дорог и громадные расстояния, а о безобразном сумбуре, бывшем до него, не было и помину. Виновен Сухомлинов, конечно, во многом, в особенности в том, что вопрос об огнестрельных припасах был решен неудовлетворительно: недостаток их — одна из главных причин наших неудач 1915 года<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Главный же его недостаток состоял в том, что он был, что называется, очковтиратель и, не углубляясь в дело, довольствовался поверхностным успехом своих действий и распоряжений. Будучи человеком очень ловким, он, чуждый придворной среде, изворачивался, чтобы удержаться, и лавировал для сохранения собственного благополучия. Несомненно, его положение было трудное при слабохарактерном императоре, на которого влияли с разных сторон. Помимо того, он восстановил еще против себя в угоду правительственному течению всю Государственную думу. А это был большой промах, ибо дума всеми силами старалась развить военную мощь России, поскольку. это от нее зависело <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 54–55.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Уничтожение крепостных районов, стоивших столько денег, на западной границе не было продумано и так же сильно способствовало неудачам 1915 года. И это — тем более что был разработан новый план войны, с легким сердцем сразу отдававший противнику весь наш Западный край; в действительности же мы его не могли покинуть и должны были выполнить план, совершенно непредвиденный и неподготовлявшийся<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 55.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Пехота была хорошо вооружена соответствующей винтовкой, но пулеметов было у нее чрезмерно мало, всего по 8 на полк, тогда как минимально необходимо было иметь на каждый батальон не менее 8 пулеметов, считая по 2 на роту, и затем хотя бы одну 8-пулеметную команду в распоряжении командира полка. Итоо — не менее 40 пулеметов на 4-батальонный полк, а на дивизию, следовательно, 160 пулеметов; в дивизии же было всего 32 пулемета. Не было, конечно, бомбометов, минометов и ручных гранат, но в расчете на полевую войну их в начале войны ни в одной армии не было, и отсутствие их в этот период войны военному министерству в вину ставить нельзя. Ограниченность огнестрельных припасов была ужасающей, крупнейшей бедой, которая меня чрезвычайно озабочивала с самого начала [...]<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 56.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я считал, да и теперь считаю, что нормально полк должен быть 3-батальонный 12-ротного состава, в дивизии — 12 батальонов, а в корпусе — не 2, а 3 дивизии<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 56.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] по роду артиллерийского нашего вооружения наша артиллерия была приспособлена, да и то в слабой степени, к оборонительному бою, но никак не к наступательному<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 57.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Конечно, никто в то время не предполагал, что на всех фронтах миллионные армии в скором будущем глубоко закопаются в землю и перейдут к той системе войны, которая столь осмеивалась в японскую кампанию и в особенности жестоко критиковалась немцами, которые в эту великую войну первые перешли к позиционной войне. Но, во всяком случае, и до войны ясно было, что тот из противников, который окажется более слабым, будет зарываться в землю, что, следовательно, наступающий должен будет сосредоточивать крупные соединения артиллерии различных калибров на избранных участках, чтобы подготовлять надлежащим образом наступление пехоты. Все это было совершенно упущено, и нужно признать, что большинство высших артиллерийских начальников совсем не по своей вине не умели управлять артиллерийскими массами в бою и не могли извлекать из них ту пользу, которую пехота имела право ожидать<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 57–58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Воздушные силы в начале кампании были в нашей армии поставлены ниже всякой критики. Самолетов было мало, большинство их были довольно слабые, устаревшей конструкции. Между тем они были крайне необходимы как для дальней и ближней разведки, так и для корректирования артиллерийской стрельбы, о чем ни наша артиллерия, ни летчики понятия не имели. В мирное время мы не озаботились возможностью изготовления самолетов дома, у себя в России, и потому в течение всей кампании значительно страдали от недостатка в них. Знаменитые «Ильи Муромцы», на которых возлагалось столько надежд, не оправдали себя. [...] Дирижаблей у нас в то время было всего несколько штук, купленных по дорогой цене за границей. Это были устаревшие, слабые воздушные корабли, которые не могли принести и не принесли нам никакой пользы. В общем, нужно признаться, что по сравнению с нашими врагами мы технически были значительно отсталыми, и, конечно, недостаток технических средств мог восполняться только лишним пролитием крови, что, как будет видно, имело свои весьма дурные последствия<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 58–59.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Как известно, после японской кампании, которая, как прообраз будущего, показала пример позиционной войны, критика всех военных авторитетов по поводу этой кампании набросилась на способ ее ведения. В особенности немцы страшно восставали и зло смеялись над нами, говоря, что позиционная война доказала наше неумение воевать и что они, во всяком случае, такому примеру подражать не станут. Они утверждали, что вследствие особенности их географического положения они не могут позволить себе роскоши продолжительной войны и им необходимо разбить своих врагов в возможно более короткое время и закончить войну в шесть — восемь месяцев, не больше. Немцы льстили себя надеждой, что быстрыми и могучими ударами они наголову разобьют сначала один вражеский фронт, а затем, пользуясь внутренними операционными линиями, перекинут большую часть своих войск на другрй, чтобы покончить с другим противником<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 59.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Немцы считали, что в полевых сражениях они сразу будут развертывать наибольшую часть своих сил, чтобы в начале боя иметь возможность развитием сильнейшего огня подавить огонь противника с охватом одного или обоих флангов в зависимости от обстановки. Полагалось, что атака фронтальная при силе современного огня хорошего успеха дать не может, а решение участи сражения нужно искать на флангах, и на ударном фланге нужно концентрировать войска в возможно большем количестве. Общий же резерв для парирования случайностей должен быть небольшим. Эта теория, усиленно проповедовавшаяся германскими военными писателями, в общем, была принята и нами<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 60–61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri pluraj militestroj-fuŝuloj] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] аттестации офицеров составлялись аттестационными комиссиями, вполне безответственными за свои аттестации. При известном русском добродушии и халатности зачастую случалось, что недостойного кандидата аттестовали хорошо в надежде поскорей избавиться от него посредством нового, высшего назначения без неприятностей и жалоб со стороны обиженного<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Дорожа своими привилегиями, гвардейские офицеры полагали, что между ними неудовлетворительных быть не может (что действительностью не оправдывалось), и не раз случалось, что гвардейское начальство пропускало своими снисходительными аттестациями людей заведомо неспособных командирами полков в армию, считая, что в отборном войске, в гвардии, эти люди командовать отдельными частями не могут, а в армии — не беда, сойдет!<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 60–61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] Генеральный штаб избавлялся от своих неспособных членов тем, что сплавлял их командовать полками, бригадами и дивизиями и уже назад их в свою среду не принимал, вместо того чтобы правдиво аттестовать их непригодными к службе<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Движение по службе в самой армии происходило столь медленно и процент вакансий на должности начальников отдельных частей был столь мал, что подавляющее большинство офицеров этой категории выслуживало свой возрастной ценз в чине капитана или подполковника. Можно было по пальцам сосчитать счастливчиков из армии, дослужившихся до должности начальника дивизии. Невольно армейские офицеры апатично смотрели на свою долю и злобно относились к гвардии и Генеральному штабу, кляня свою судьбу<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] причины озлобления армии против своего Генерального штаба: для того чтобы дойти до высших степеней командования, нужно быстро выдвигаться вперед в ущерб строевым офицерам, занимая не только штабные, но и командные должности, и до войны большая часть начальников дивизий и корпусных командиров была из офицеров Генерального штаба<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Как бы то ни было, но я считаю долгом признать, что за некоторыми исключениями офицеры Генерального штаба в эту войну работали хорошо, умело и старательно выполняли свой долг. Одно было неладно: это, за малым исключением, постоянное, быстрое перемещение этих офицеров с одной должности на другую для более быстрого движения вперед; они не задерживались ни на каком месте — ни на штабном, ни на строевом, а потому трудно было им входить основательно в круг своих обязанностей и приносить ту пользу, которую они могли и должны были принести. Такое перелетание с места на место также озлобляло армию, которая называла их белою костью, а себя — черною<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 63.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] многие, притом наиболее способные, академики, изучив исключительно военное дело, уходили с военной службы на должности, ничего общего с военным искусством не имевшие, и старались занимать должности, лучше оплачиваемые. Мы видели офицеров Генерального штаба в роли государственных контролеров, министров путей сообщения, внутренних дел, начальников железных дорог, губернаторов и т. п.<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 63.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Верховным Главнокомандующим был назначен великий князь Николай Николаевич. По моему мнению, в это время лучшего Верховного Главнокомандующего найти было нельзя. Это — человек, несомненно, всецело преданный военному делу и теоретически и практически знавший и любивший военное ремесло. Конечно, как принадлежавший к императорской фамилии, он по условиям своего высокого положения не был усидчив в работе, в особенности в молодости. По натуре своей он был страшно горяч и нетерпелив, но с годами успокоился и уравновесился. Назначение его Верховным Главнокомандующим вызвало глубокое удовлетворение в армии. Войска верили в него и боялись его. Все знали, что отданные им приказания должны быть исполнены, что отмене они не подлежат и никаких колебаний не будет<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 63–64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = С начала войны, чтобы спасти Францию, Николай Николаевич совершенно правильно решил нарушить выработанный раньше план войны и быстро перейти в наступление, не ожидая окончания сосредоточения и развертывания армий. Потом это ставилось ему в вину, но в действительности это было единственно верное решение. Немцы, действуя по внутренним операционным линиям, естественно, должны были стараться бить врагов поочередно, пользуясь своей развитой сетью железных дорог. Мы же с союзниками, действуя по внешним линиям, должны были навалиться на врага сразу со всех сторон, чтобы не дать немцам возможности уничтожать противников поочередно и перекидывать свои войска по собственному произволу<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Казалось бы, здравый смысл должен был подсказать, что немцы фатально обязаны неизбежно, силою обстановки, атаковать раньше французов, во-первых, потому, что французы скорее нас мобилизуются и раньше нас могут перейти в наступление, а во-вторых, потому, что в случае полной удачи немцы могут быстрее склонить к миру французов, нежели русских с их необъятным пространством в тылу. Удивительный план войны с отводом назад, на линию Белосток, Брест, был окончательно разработан, насколько мне помнится, на секретном совещании в Москве, кажется, осенью 1912 года, и тогда же утвержден<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Францию же необходимо было спасти, иначе и мы с выбытием ее из строя сразу проиграли бы войну<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 65.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Николай Николаевич требовал строгой и справедливой дисциплины в войсках, заботился о нуждах солдата, усиленно следил за тем, чтобы не было засилия штабов над строевым элементом, не жалел наград для строевых работников, был скуп относительно награждений штабных и тыловых деятелей, строго запрещая награждать их боевыми отличиями. Я считал его отличным главнокомандующим<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 65.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Фатально было то, что начальником штаба Верховного Главнокомандующего был назначен бывший начальник Главного управления Генерального штаба Янушкевич, человек очень милый, но довольно легкомысленный и плохой стратег. В этом отношении должен был его дополнять генерал-квартирмейстер Данилов, человек узкий и упрямый. Его доклады, несомненно, влияли в значительной степени на стратегические соображения Верховного Главнокомандующего, и нельзя не признать, что мы иногда действовали в некоторых отношениях наобум и рискованно разбрасывались не в соответствии с теми силами, которыми мы располагали<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 65.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Главнокомандующим армиями Юго-Западного фронта, в состав которого вошла и моя 8-я армия, был назначен командующий войсками Киевского военного округа генераладъютант Н. И. Иванов. Это был человек вполне преданный своему долгу, любивший военное дело, но в высшей степени узкий в своих взглядах, нерешительный, крайне мелочный и, в общем, бестолковый, хотя и чрезвычайно самолюбивый. Он был одним из участников несчастной японской кампании, и думаю, что постоянные неудачи этой войны влияли на него и заставляли его непрерывно сомневаться и пугаться зря, так что даже при вполне благоприятной обстановке он постоянно опасался разгрома и всяких несчастий<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 65–66.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] М. В. Алексеев, человек очень умный, быстро схватывающий обстановку, отличный стратег. Его главный недостаток состоял в нерешительности и мягкости характера<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 66.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] генерал Рузский, человек умный, знающий, решительный, очень самолюбивый, ловкий и старавшийся выставлять свои деяния в возможно лучшем свете, иногда в ущерб своим соседям, пользуясь их успехами, котарые ему предвзято приписывались<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = В годы японской войны и первой революции паше правительство ясно подчеркнуло и указало народу, что оно само не знает, чего хочет и куда идет. Спохватились мы в своей ошибке довольно поздно, после аппексип Боснии и Герцеговины, по моральную подготовку народа к неизбежной европейской войне не то что упустили, а скорее, не допустили. Если бы в войсках какой-либо начальник вздумал объяснить своим подчиненным, что наш главный враг — немец, что он собирается напасть на нас и что мы должны всеми силами готовиться отразить его, то этот господин был бы немедленно выгнан со службы, если только не предан суду. Еще в меньшей степени мог бы школьный учитель проповедовать своим питомцам любовь к славянам и ненавистьк немцам. Он был бы сочтен опасным панславистом, ярым революционером и сослан в Туруханский или Нарымский край<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 69–70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Очевидно, немец, внешний и внутренний, был у нас всесилен, он занимал самые высшие государственные посты, был persona gratissima при дворе. Кроме того, в Петербурге была могущественная русско-немецкая партия, требовавшая во что бы то ни стало, ценою каких бы то ни было унижений, крепкого союза с Германией, которая демонстративно в то время плевала на нас<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Даже после объявления войны прибывшие из внутренних областей России пополнения совершенно не понимали, какая это война свалилась им на голову — как будто бы ни с того ни с сего. Сколько раз спрашивал я в окопах, из-за чего мы воюем, и всегда неизбежно получал ответ, что какой-то там эрц-герц-перц с женой были кем-то убиты, а потому австрияки хотели обидеть сербов. Но кто же такие сербы — не знал почти никто, что такое славяне — было также темно, а почему немцы из-за Сербии вздумали воевать — было совершенно неизвестно. Выходило, что людей вели на убой неизвестно из-за чего, то есть по капризу царя<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Если бы царь в решительный момент жизни России собрал обе законодательные палаты для решения вопроса о войне и объявил, что дарует настоящую конституцию с ответственным министерством и призывает всех русских подданных, без различия народностей, сословий, религии и т. д., к общей работе для спасения отечества, находящегося в опасности, и для освобождения славян от немецкого ига, то энтузиазм был бы велик и популярность царя сильно возросла бы. Тут же нужно было добавить и отчетливо объяснить, что вопрос о Сербии — только предлог к войне, что все дело в непреклонном желании немцев покорить весь мир. Польшу нужно было с высоты престола объявить свободной с обещанием присоединить к ней Познань и Западную Галицию по окончании победоносной войны. Но это не только не было сделано, но даже на воззвание Верховного Главнокомандующего к полякам царь, к их великому недоумению и огорчению, ничем не отозвался и не подтвердил обещания великого князя<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Чем был виноват наш простолюдин, что он не только ничего не слыхал о замыслах Германии, но и совсем не знал, что такая страна существует, зная лишь, что существуют немцы, которые обезьяну выдумали, и что зачастую сам губернатор — из этих умных и хитрых людей. Солдат не только не знал, что такое Германия и тем более Австрия, но он понятия не имел о своей матушке России. Он знал свой уезд и, пожалуй, губернию, знал, что есть Петербург и Москва, и на этом заканчивалось его знакомство со своим отечеством. Откуда же было взяться тут патриотизму, сознательной любви к великой родине?! <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Во время этого жестокого трехдневного сражения жители города Львова, в особенности поляки и евреи, чрезвычайно волновались мыслью о том, в чьи руки они попадут, то есть останутся ли у нас или вновь придут австрийцы. Воззвание Верховного Главнокомандующего к полякам тут еще не было известно, и они, а тем более евреи, которые у нас находились в угнетенном положении, а в Австрии пользовались всеми правами граждан, нетерпеливо ждали, что нас разобьют, тем более что австрийское начальство объявило им, что они обязательно на днях вернутся назад. Русины, естественно, были на нашей стороне, кроме партии так называемых мазепинцев, выставивших против нас несколько легионов<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 96.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] за всю войну мы ни разу не получали хорошо обученных пополнений, и чем дело шло дальше, тем эти пополнения прибывали не только все хуже и хуже обученными своему делу, но и плохо подготовленными в моральном отношении. По-прежнему никто не мог мне дать ответа при моих опросах, какой смысл этой войны, изза чего она возникла и каковы наши цели<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 99.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] уступая австрийской в количественном отношении и калибром орудий, наша артиллерия качеством стрельбы была неизмеримо выше<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 102.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я [...] считал и считаю, что лучший способ обороны — это при мало-мальской возможности переход в наступление, то есть обороняться надо не пассивно, что неизменно влечет за собой поражение, а возможно более активно, нанося противнику в чувствительных местах сильные удары<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 106.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Это сражение под Перемышлем, беспрерывно длившееся в течение месяца, было последнее, о котором я мог сказать, что в нем участвовала регулярная, обученная армия, подготовленная в мирное время. За три с лишком месяца с начала кампании большинство кадровых офицеров и солдат выбыло из строя, и оставались лишь небольшие кадры, которые приходилось спешно пополнять отвратительно обученными людьми, прибывшими из запасных полков и батальонов. Офицерский же состав приходилось пополнять вновь произведенными прапорщиками, тоже недостаточно обученными. С этого времени регулярный характер войск был утрачен и наша армия стала все больше и больше походить на плохо обученное милиционное войско<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] прибывавшие на пополнение рядовые в большинстве случаев умели только маршировать, да и то неважно; большинство их и рассыпного строя не знали, и зачастую случалось, что даже не умели заряжать винтовки, а об умении стрелять и говорить было нечего<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 110.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Должен оговориться, что с начала войны я никак не мог узнать плана кампании. [...] Легко может статься, что и никакого нового плана войны создано не было и действовали лишь случайными задачами, которые определялись обстановкой<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 112.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] мадьяры (в особенности) со страшным упорством отчаянно защищали доступ к Венгерской равнине, в которую, впрочем, мы в данное время не стремились<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 113.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Странное дело, генерал Корнилов свою дивизию никогда не жалел: во всех боях, в которых она участвовала под его начальством, она несла ужасающие потери, а между тем офицеры и солдаты его любили и ему верили. Правда, он и себя не жалел, лично был храбр и лез вперед очертя голову<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 114.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] должен сказать, что не только в Восточной Галиции, где большинство населения русины, к нам расположенные с давних пор, но и в Западной, где все население чисто польское, не только крестьяне, но и католическое духовенство относились к нам хорошо и во многих случаях нам помогали всем, чем могли. Это объяснялось тем, что ранее того по моему распоряжению было широко распространено среди населения известное воззвание великого князя Николая Николаевича к полякам. Поляки надеялись, что при помощи русских опять воскреснет самостоятельная Польша, к которой будет присоединена и Западная Галиция. Я старательно поддерживал их в этой надежде Волновало и досадовало поляков лишь то, что от центрального правительства России не было никаких подтверждений того, что обещания великого князя будут исполнены; поляков очень раздражало, что царь ни одним словом не подтвердил обещаний Верховного Главнокомандующего. У них сложилось мнение, что Николай II никогда своих обещаний не исполняет, а потому многие из них, в особенности духовенство, опасались, <что, когда пройдет необходимость привлекать их на свою сторону, русское правительство их надует, нисколько не церемонясь с обещаниями великого князя<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 117–118.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Во всяком случае, должен сказать, что за время моего пребывания в Западной Галиции мне с поляками было легко жить и они очень старательно, без отказов, выполняли все мои требования. Железные дороги, телеграфные и телефонные линии ни разу не разрушались, нападения даже па одиночных безоружных наших солдат ни разу не имели места. В свою очередь я старался всеми силами выказывать полякам любезность и думаю, что они нами были более довольны, чем австрийцами<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 118.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Что касается еврейского населения, весьма многочисленного в обеих половинах Галиции, то оно при австрийцах имело очень большое значение, было много помещиков-евреев, и русинское и польское население относилось к ним неприязненно. Почти все состоятельные евреи во время нашего наступления бежали, и осталась лишь одна беднота. В общем, евреи были больше расположены к австрийцам по весьма понятной причине. Но лично я о них ничего дурного за время нашего там нахождения сказать не могу; они были очень услужливы, выполняли все наши требования и вели себя смирно и тихо<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 118–119.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] должен признать, что в особенности первое время по переходе через наши границы в Восточной Галиции несколько городов было сожжено, а усадьбы имений, попадавшихся по пути, большей частью были сожжены или разграблены; виновниками этих беспорядков была главным образом наша конница, шедшая впереди, очень часто также сами крестьяне, озлобленные против помещиков, а зачастую и тыловые обозные части. Невзирая на самые строгие меры, эти обозные части, как нестроевые, ускользнули от строгого наблюдения и производили грабежи<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 119.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Пленные австрийские офицеры, смеясь, рассказывали в нашем разведывательном отделении штаба, что они войну в Карпатах называют Gummikrieg («резиновая война»), так как с начала кампании на этом фланге мне все время приходилось, наступая на запад, отбиваться с фланга. Действительно, нам приходилось то углубляться в Карпаты, то несколько отходить, и движения наши могли быть названы «резиновой войной». <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 122–123.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] я считал лично Николая II человеком чрезвычайно незадачливым, которого преследовали неудачи в течение всего его царствования, к чему бы он ни приложил своей руки. У меня было как бы предчувствие, что эта поездка предвещает нам тяжелую катастрофу<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 132.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Нужно сказать, что царь не умел обращаться с войсками, говорить с ними. Он и тут, как всегда, был в некоторой нерешительности и не находил тех слов, которые могли привлечь к нему души человеческие и поднять дух. Он был снисходителен, старался выполнять свои обязанности верховного вождя армии, но должен признать, что это удавалось ему плохо, несмотря на то что в то время слово «царь» имело еще магическое влияние на солдат<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 134.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Японская кампания, как прообраз действий войск в позиционной войне, усиленно критиковалась военными авторитетами всех держав и, между прочим, нами; в особенности наши военные учителя, германские военные писатели, не находили достаточно слов, чтобы насмехаться над Куропаткиным и его системой изрыть всю Маньчжурию, постоянно отступая и не используя притом большей части своих заблаговременно укрепленных позиций. Они утверждали, что немцы ни в коем случае подобному образу действий следовать не будут, что Германии необходимо выиграть короткую войну, быстро разгромить противников, и потому забавляться позиционной войной они не станут<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Нужно признать, что ни начальники, ни сами войска терпеть не могли укрепляться и в лучшем случае ограничивались ровиками для стрелков. [...] Наши укрепленные позиции в действительности представляли собой один лишь ров, даже без ходов сообщения в тыл. При усиленном обстреле артиллерийским огнем, в особенности огнем тяжелой артиллерии, этот кое-как сделанный ров быстро заваливался, а сидевшие в нем люди при ураганном огне уничтожались целиком или сдавались в плен во избежание неминуемой смерти<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 140.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Было еще одно обстоятельство, мешавшее пам пополнять ряды прибывавшими солдатами: помимо того, что они были очень плохо обучены, они прибывали невооруженными, а у пас для них не было винтовок. Пока мы наступали, все оружие, оставшееся на полях сражения, — наше и неприятельское — собиралось особыми командами и по исправлении шло опять в дело; теперь же, при нашем отходе, получилось обратное: все оружие от убитых и раненых попадало в руки врага. Внутри страны винтовок не было. Приказано было легкораненым идти на перевязочные пункты обязательно с оружием, выдавались за это даже наградные деньги, по эти меры дали весьма незначительные результаты. При каждом полку — чем дальше, тем больше — росли команды безоружных солдат, которых и обучать почти было нечем<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 144–145.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] я никогда не понимал, почему за ошибки в распоряжениях или из-за неудачных действий страдает не сам начальник, под флагом которого отдавались или осуществлялись те или иные приказания, а соответствующий начальник штаба, который по закону лишь исполнитель велений и распоряжений своего принципа<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 147.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aleksej Kaledin]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Он был человеком очень скромным, чрезвычайно молчаливым и даже угрюмым, характера твердого и несколько упрямого, самостоятельного, но ума не обширного, скорее, узкого, что называется, ходил в шорах. Военное дело знал хорошо и любил его. Лично был он храбр и решителен. [...] пределом для него и для пользы службы была должность начальника дивизии; с корпусом же он уже справиться хорошо не мог<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 152–153.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Во время летнего наступления 1915 года на наши Северо-Западный и Западный фронты наши армии отступали чрезвычайно быстро, уступая противнику громадное пространство нашего отечества; насколько я могу судить по доходившим до меня в то время сведениям, во многих случаях это происходило без достаточного основания<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 155.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [post [[Granda Retreto (Rusio)]] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Вскоре после этих горестных событий было обнародовано, что Верховный Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич смещен и назначен кавказским наместником, а должность Верховного Главнокомандующего возложил на себя сам государь. Впечатление в войсках от этой замены было самое тяжелое, можно сказать — удручающее. Вся армия, да и вся Россия, безусловно, верила Николаю Николаевичу. Конечно, у него были недочеты, и значительные даже, но они с лихвой покрывались его достоинствами как полководца<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 155.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Было общеизвестно, что Николай II в военном деле решительно ничего не понимал и что взятое им на себя звание будет только номинальным, за него все должен будет решать его начальник штаба. [...] Принятие на себя должности Верховного Главнокомандующего было последним ударом, который нанес себе Николай II и который повлек за собой печальный конец его монархии<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 156.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = pri milicaj taĉmentoj] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я уже раньше имел случай сказать, что эти дружины не представляли собой никакой боевой силы. Их корпус офицеров, за малым исключением, никуда не годился, много офицеров было взято из отставки — старые, больные, отставшие от службы, да и их было очень мало. Солдаты старших сроков службы твердо знали и были убеждены, что их обязанность — оберегать тыл и нести там службу, но отнюдь не сражаться на фронте с неприятелем. Молодые, неопытные офицеры и почти совсем необученные ратники ополчения ни в каком случае не могли считаться до поры до времени удовлетворительным боевым элементом<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 157–158.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Anton Denikin]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Деникин, который играл такую большую роль впоследствии, был хороший боевой генерал, очень сообразительный и решительный, но всегда старался заставить своих соседей порядочно поработать в свою пользу, дабы облегчить данную им для своей дивизии задачу; соседи же его часто жаловались, что он хочет приписывать их боевые отличия себе<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 161.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Пришлось устраивать бесконечные гати, массу мостов, окопы же не врывать в землю, а строить их из бревен, прикрытых с наружной стороны землею, так как углубляться в землю было невозможно по причине близости грунтовых вод. Материала для выполнения этих работ было сколько угодно, так как вся местность сплошь покрыта лесами. Выяснилось, что хотя и с большими затруднениями и несколько иным порядком, но воевать в Полесье значительными массами можно: 3-я армия почти вся оказалась в болотах, и против нее был многочисленный противник<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 163.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [Nikolao la 2-a en la Sudokcidenta fronto] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Как и прежде, бросалось в глаза неумение царя говорить с войсками, он как бы конфузился и не знал, что сказать, куда пойти и что делать, поэтому не удивительно, что войска были как бы замороженными и не выказывали никакой радости и подъема духа<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 164.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri la Ĉeĥa Taĉmento] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Эта дружина имеет свою маленькую историю. Почему-то Ставка не хотела ее организовать и опасалась измены со стороны пленных чехов. Но я настоял, и впоследствии оказалось, что я был прав. Они великолепно сражались у меня на фронте. Во все время они держали себя молодцами. Я посылал эту дружину в самые опасные и трудные места, и они всегда блестяще выполняли возлагавшиеся на них задачи<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 168.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] ко всяким наступательным операциям главнокомандующий продолжал относиться скептически и думал главным образом лишь о том, чтобы не пустить врага дальше к востоку и предохранить от нашествия Киев. [...] Что же касается не только выигрыша войны, но даже остановки наступления врага — в это он не верил<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 168.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Иванов в подражание войне 1812 года распорядился сформировать от каждой кавалерийской и казачьей дивизии всех армий фронта по партизанскому отряду, причем непосредственное над ними начальство он оставил за собой. [...] С самого начала возникли в тылу фронта крупные недоразумения с этими партизанами. Выходили бесконечные недоразумения с нашими русскими жителями, причем, признавая только лично главнокомандующего, партизаны эти производили массу буйств, грабежей и имели очень малую склонность вторгаться в область неприятельского расположения. [...] ведь обстановка была совершенно другая, неприятельский фронт был сплошной и действовать на сообщения, как в 1812 году, не было никакой возможности. Казалось бы, нетрудно сообразить, что при позиционной войне миллионных армий действовать так, как сто лет назад, не имело никакого смысла. В конце концов весной партизаны были расформированы, не принеся никакой пользы, а стоили они громадных денег, и пришлось некоторых из них, поскольку мне помнится, по суду расстрелять, других сослать в каторжные работы за грабеж мирных жителей и за изнасилование женщин<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 169–171.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = В течение зимы 1915/16 года, стоя все время на одних и тех же позициях, мы их постепенно совершенствовали, и они . стали приобретать тот вид, который при современной позиционной войне дает большую устойчивость войскам: каждая укрепленная полоса имела от трех до четырех линий окопов полного профиля и с многочисленными ходами сообщения. Строили также пулеметные гнезда и убежища, но не пользовались для этой цели, как германцы и австрийцы, железобетоном, а строили убежища, зарываясь глубоко в землю и прикрываясь сверху несколькими рядами бревен с расчетом, чтобы такой потолок мог выдержать 6-дюймовый снаряд<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 171.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Нужно признать, что австрийцы и немцы укреплялись лучше нас, более основательно, и у них в окопах было гораздо удобнее жить, нежели в наших. Помимо довольно широкого применения железобетонных сооружений у них во многих местах было проведено электричество, устроены садики и блиндированные помещения для офицеров и для солдат<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 171.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = В отношении бань Всероссийский земский союз оказал нам прямо-таки неизмеримую пользу. Ни от каких задач союз этот не отказывался, и его деятели вкладывали в полном смысле этого слова душу свою в то, чтобы возможно быстрее и основательнее выполнять то или другое задание. И Союз городов принес большую пользу, но, по крайней мере, у меня в 8-й армии Земский союз был более деятелен, и считаю долгом совести засвидетельствовать, что благодаря его работе никогда никакие инфекционные болезни не принимали обширных размеров; при появлении какой-либо заразной болезни мы быстро справлялись с инфекцией, и войска от болезней страдали мало, в особенности по сравнению с санитарным состоянием войск в прежних войнах<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 171–172.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [printempe 1916] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Лишь воздушный флот по сравнению с неприятельским был чрезмерно слаб. Между тем помимо воздушной разведки и снятия фотографий неприятельских укреплений самолеты имели еще незаменимое значение при корректировании стрельбы тяжелой артиллерии. Много раз обещали увеличить число самолетов, но так это одним обещанием и осталось. Не было у нас также и танков, и поэтому я очень обрадовался, когда было сообщено, что таковые будут присланы из Франции; но и это обещание до конца моей работы на фронте выполнено не было<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 172.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [printempe 1916] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = К ранней весне в каждой пехотной дивизии было от 18 до 20 тысяч человек, вполне обученных, и от 15 до 18 тысяч винтовок в полном порядке и с изобилием патронов. Износившиеся орудия были заменены новыми, и мы могли жаловаться только на то, что тяжелой артиллерии у нас было еще далеко не достаточно, хотя и ее несколько прибавилось. По состоянию духа войск вверенной мне армии и, как я скоро убедился, других армий Юго-Западного фронта мы находились, по моему убеждению, в блестящем состоянии и имели полное право рассчитывать сломить врага и вышвырнуть его вон из наших пределов<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 172.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = При условии что артиллерийские снаряды следовало беречь, а устраивать разведчикам какие-либо особые поиски было нельзя, так как мы стояли почти по всему фронту с противником нос к носу, очевидно, что о сильных демонстрациях и разговаривать нечего было и надуть противника было совершенно невозможно. Ведь это — азбучная истина, что демонстрация только тогда достигает своей цели, когда она ведется решительно и когда войска сами не знают, что это демонстрация, а не настоящая атака<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 173.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] я вытребовал к себе генерал-квартирмейстера Дитерихса, человека очень способного и отлично знающего свое дело<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 176.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri vizito de Nikolao la 2-a al armeo en 1916] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Ни фигурой, ни умением говорить царь не трогал солдатской души и не производил того впечатления, которое необходимо, чтобы поднять дух и сильно привлечь к себе сердца. Он делал что мог, и обвинять его в данном случае никак нельзя, но благих результатов в смысле воодушевления он вызывать не мог<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 179.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = В общем, имея в виду близость неприятельского фронта от Каменец-Подольска, частые налеты самолетов противника на Каменец-Подольск и невозможность полного обеспечения царского поезда от бросаемых ими бомб, я старался уговорить царя сократить свое пребывание в КаменецПодольске, в чем меня поддержал и граф Фредерикс, но царь ни за что не соглашался изменить свой маршрут и уехал лишь после двухсуточного пребывания<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 179–180.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [printempe 1916] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = На это военный министр заявил, а полевой генерал-инспектор добавил, что в данное время легкие снаряды они могут получить в громадном количестве, но что касается тяжелых, то отечественная военная промышленность их пока дать не может, из-за границы получить нам их также очень трудно, и определить время, когда улучшится дело снабжения тяжелыми снарядами, они не могут, во всяком случае — не этим летом<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 180–181.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Председательствующий Верховный Главнокомандующий прениями не руководил, а обязанности эти исполнял Алексеев. Царь же все время сидел молча, не высказывал никаких мнений, а по предложению Алексеева своим авторитетом утверждал то, что решалось прениями военного совета, и выводы, которые делал Алексеев<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 182.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = До начала этой войны считалось аксиомой, что атаковать противника с фронта (в полевой войне) почти невозможно ввиду силы огня; во всяком случае, такие лобовые удары требовали больших жертв и должны были дать мало результатов; решения боя следовало искать на флангах, сковав войска противника на фронте огнем, резервы же сосредоточивать на одном или на обоим флангах в зависимости от обстановки для производства атаки, а в случае полной удачи — и окружения. Однако, когда полевая война вскоре перешла в позиционную и благодаря миллионным армиям вылилась в сплошной фронт от моря до моря, только что описанный образ действия оказался невозможным<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 183–184.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = И вот немцы под названием фаланги и разными другими наименованиями применили такой образ действий, при котором атака в лоб должна была иметь успех, так как флангов ни у одного из противников не было ввиду сплошного фронта. Собиралась огромная артиллерийская группа разных калибров, до 12-дюймовых включительно, и сильные пехотные резервы, которые сосредоточивались на избранном для прорыва противника боевом участке. Подготовка такой атаки должна была начаться сильнейшим артиллерийским огнем, который должен был смести проволочные заграждения и уничтожить неприятельские укрепления с их защитниками. И затем атака пехоты, поддержанная артиллерийским огнем, должна была неизменно увенчаться успехом, то есть прорывом фронта и в дальнейшем расширением прорванного фронта. Очевидно, противник должен был уходить с тех участков, которые не были атакованы. Такой способ действий в 1915 году дал полную победу австро-германцам над русской армией, отбросив нас далеко на восток [...]<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 184.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] я приказал не в одной, а во всех армиях вверенного мне фронта подготовить по одному ударному участку, а кроме того, в некоторых корпусах выбрать каждому свой ударный участок и на всех этих участках немедленно начать земляные работы для сближения с противником. Благодаря этому на вверенном мне фронте противник увидит такие земляные работы в 20—30 местах, и даже перебежчики не будут в состоянии сообщать противнику ничего иного, как то, что на данном участке подготовляется атака. Таким образом, противник лишен возможности стягивать к одному месту все свои силы и не может знать, где будет ему наноситься главный удар<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 185.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Связь же царя с фронтом состояла лишь в том, что он ежедневно по вечерам получал сводку сведений о происшествиях на фронте. Думаю, что эта связь чересчур малая [...] В действительности царю в Ставке было скучно. Ежедневно в 11 часов утра он принимал доклад начальника штаба и генерал-квартирмейстера о положении на фронте, и, в сущности, на этом заканчивалось его фиктивное управление войсками. Все остальное время дня ему делать было нечего, и поэтому, мне кажется, он старался все время разъезжать то в Царское Село, то на фронт, то в равные места России без какой-либо определенной цели, а лишь бы убить время<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 187–188.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Никогда не мог я понять, за что императрица меня так сильно не любила. Она ведь должна была видеть, как я неутомимо работал на пользу родины, следовательно, в то время во славу ее мужа и ее сына. Я был слишком далек от двора, так что никакого повода к личной антипатии подать не мог<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 188.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 188.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Странная вещь произошла с образком св. Николая, который она мне дала при этом последнем нашем свидании. Эмалевое изображение лика святого немедленно же стерлось, и так основательно, что осталась лишь одна серебряная пластинка. Суеверные люди были поражены, а нашлись и такие, которые заподозрили нежелание святого участвовать в этом лицемерном благословении. Одно твердо знаю, что нелюбовь этой глубоко несчастной, роковой для нашей родины женщины я ничем сознательно не заслужил<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 188.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Смотр войск прошел благополучно, и никаких неприятных инцидентов не было, да нужно правду сказать, что по натуре своей царь был человек снисходительный и всегда старался благодарить<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 189.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Всякому понятно, что самые укрепления, как бы они ни были сильны, без надлежащей живой силы отбить атаку не могут, и в ослаблении неприятельских сил на моем фронте главным образом заключалась моя надежда на успех<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [germanoj kaj aŭstroj dum la [[Brusilov-ofensivo]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] это была система Ставки с Алексеевым во главе — делать шаг вперед, а потом сейчас же шаг назад<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 195.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Должен признать, что везде наша артиллерийская атака увенчалась полным успехом. В большинстве случаев проходы были сделаны в достаточном количестве и основательно, а первая укрепленная полоса совершенно сметалась и вместе со своими защитниками обращалась в груду обломков и растерзанных тел. Тут ясно обнаружилась обратная сторона медали: многие убежища разрушены не были, по сидевшие там части гарнизона должны были класть оружие и сдаваться в плен, потому что стоило хоть одному гренадеру с бомбой в руках стать у выхода, как спасения уже не было, ибо в случае отказа от сдачи внутрь убежища металась граната, и спрятавшиеся неизбежно погибали без пользы для дела; своевременно же вылезть из убежищ чрезвычайно трудно и угадать время невозможно<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 197–199.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Но странный был характер у Каледина: невзирая на полную успешность действий, он все время плакался, что находится в критическом положении и ожидает ежедневно по совершенно неизвестным причинам как армии, так и себе погибели; управление войсками было у него нерешительное, колеблющееся. В свою очередь, войска видели его мало, а когда видели, то замечали лишь угрюмого, молчаливого генерала, с ними не говорившего и их не благодарившего; его не любили и ему не доверяли<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 204.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Brusilov-ofensivo]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Непосредственным результатом этих удачных действий был выход Румынии из нейтрального положения и присоединение ее к нам<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 207.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Brusilov-ofensivo]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Эта операция доказывает также, что мнение, почему-то распространившееся в России, будто после неудач 1915 года русская армия уже развалилась, — неправильно: в 1916 году она еще была крепка и, безусловно, боеспособна, ибо она разбила значительно сильнейшего врага и одержала такие успехи, которых до этого времени ни одна армия не имела<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 208.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Сам командующий Особой армией генерал-адъютант Безобразов был человек честный, твердый, но ума ограниченного и невероятно упрямый<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 209.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Однако спустя немного времени после начала военных действий румынской армии вполне выяснилось, что румынское высшее военное начальство никакого понятия об управлении войсками в военное время не имеет, войска обучены плохо, знают лишь парадную сторону военного дела, об окапывании, столь капитально важном в позиционной войне, представления не имеют, артиллерия стрелять не умеет, тяжелой артиллерии почти совсем нет и снарядов у них очень мало. При таком положении не удивительно, что они вскоре были разбиты, и той же участи подвергся и Зайончковский в Добрудже<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 211.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] я же знал, что от армии можно потребовать всего, что угодно, и что она свой долг охотно выполнит, но при условии, что она хорошо, по времени года, одета и сыта<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 212.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Преступны те люди, которые не отговорили самым решительным образом, хотя бы силой, императора Николая II возложить на себя те обязанности, которые он по своим знаниям, способностям, душевному складу и дряблости воли ни в коем случае нести не мог<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 214.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Иванов принадлежал к той плеяде военачальников, которые под руководством Куропаткина проиграли японскую войну. И Эверт был один из деятелей этой злосчастной войны. Я всегда боялся генералов этой куропаткинской школы и думаю, что если бы с самого начала они сидели на тыловых должностях, то от этого наше дело много выиграло бы, и недаром бывший Верховный Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич их не жаловал<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 219.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Быстро сменяющиеся министры со своими премьерами во главе не успевали что-либо завести, как уже заменялись новыми. Большинство министров назначалось управлять такими министерствами, которые им раньше были совсем неизвестны, и каждый из них должен был начинать с того, что знакомился с теми функциями, которые ему надо было исполнять. Но, в сущности, и на это у них времени не было, так как они главным образом должны были заниматься борьбой с Государственной думой и общественным мнением, чтобы отстоять свое существование. Что удивительного, если при этих условиях управление государством шло все хуже и хуже, а от этого непосредственно страдала армия!<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 219.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Во время зимы 1916/17 года войска не могли баловаться на недостаток теплой одежды, но сапог уже не хватало, и военный министр на военном совете в Ставке нам заявил, что кожи почти нет, что они стараются добыть сапоги из Америки, но, прибудут ли и когда, в каком количестве, он сказать не может. При этом добавлю со своей стороны, что недостаток сапожного товара к 1917 году произошел не оттого, что было его слишком мало, а вследствие непорядков в тылу: чуть ли не все население России ходило в солдатских сапогах, и большая часть прибывавших на фронт людей продавала свои сапоги по дороге обывателям, часто за& бесценок, и на фронте получала новые. Такую денежную операцию некоторые искусники умудрялись делать два–три раза. То же самое происходило и с одеждой, которую, не стесняясь, продавали, и зачастую солдаты, отправленные из тыла вполне снаряженными и отлично одетыми, обутыми, на фронт приходили голыми<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 221.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Постоянная смена министров, зачастую чрезвычайно странный выбор самих министров и премьер-министров, хаотическое управление Россией с так называемыми безответственными лицами в виде всесильных советников, бесконечные рассказы о Распутине, императрице Александре Федоровне, Штюрмере и т. п. всех волновали, можно сказать, что за исключением солдатской массы, которая в своем большинстве была инертна, офицерский корпус и вся та интеллигенция, которая находилась в составе армии, были настроены по отношению К правительству в высшей степени враждебно. Везде, не стесняясь, говорили, что пора положить предел безобразиям, творящимся в Петербурге, и что совершенно необходимо установить ответственное министерство<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 222.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Мне, любящему Россию всеми силами своей души, хотелось лишь одного: дать возможность закончить эту войну победоносно для России, а для сего было совершенно необходимо, чтобы неизбежная революция началась по окончании войны, ибо одновременно воевать и революционировать невозможно. Для меня было ясно, что если мы начнем революцию не своевременно, то войну должны проиграть, а это, в свою очередь, повлечет за собой такие последе ггшя, которые в то время нельзя было исчислить, конечно, легко можно было предположить, что Россия рассыплется — это я считал, безусловно, для нас нежелательным и великим бедствием для народа, который я любил и люблю всей душой<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 222–223.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri grandprinco Miĥail Aleksandroviĉ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я очень его любил как человека безусловно честного и чистого сердцем, не причастного ни с какой стороны ни к каким интригам и стремившегосялишь к тому, чтобы жить честным человеком, не пользуясь прерогативами императорской фамилии. Он отстранялся, насколько это было ему возможно, от каких бы то ни было дрязг и в семействе и в служебной жизни; он был храбрый генерал и скромно, трудолюбиво выполнял свой долг<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 224.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Одного мне не удавалось — это получить обещание наступать и атаковать вражеские позиции. Тут уже на сцену выступали слова: «без аннексий и контрибуций», и дальше дело никак не шло, ибо это, в сущности, были отговорки, основанные на нежелании продолжать войну. Позицию большевиков я понимал, ибо они проповедовали «долой войну и немедленно мир во что бы то ни стало», но я никак не мог понять тактики эсеров и меньшевиков, которые первыми разваливали армию якобы во избежание контрреволюции, что не рекомендовало их знания состояния умов солдатской массы, и вместе с тем желали продолжения войны до победного конца<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 226–227.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] солдатская масса более не признавала Государственной думы, считая ее себе враждебной, и слушалась, и то относительно, Совета рабочих и солдатских депутатов. К маю войска всех фронтов совершенно вышли из повиновения, и никаких мер воздействия предпринимать было невозможно. Да и назначенных комиссаров слушались лишь постольку, поскольку они потворствовали солдатам, а когда они шли им наперекор, солдаты отказывались исполнять и их распоряжения<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 227.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Правда, при объезде Юго-Западного фронта Керенским его почти везде принимали горячо и многое ему обещали, но когда дошло до дела, то, взяв сначала окопы противника, войска затем самовольно на другой же день вернулись назад, объявив, что так как аннексий и контрибуций требовать нельзя и война до победного конца недопустима, то они и возвращаются на свои старые позиции. А затем, когда противник перешел в наступление, наши армии без сопротивления очистили свои позиции и пошли назад<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 227.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Ясно, что и Керенский и тогдашний Совет рабочих и солдатских депутатов также потеряли к этому времени свое обаяние в умах солдатской массы, и мы быстро приближались к анархии, невзирая на старания немощного Временного правительства, которое, правду сказать, само твердо не знало, чего хотело<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 227.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Бессмысленная война с Японией вызвала революцию. Заключить союз с Францией, много лет готовиться к войне на Западном фронте и неожиданно разбить себе лоб в дальневосточной авантюре — все это было, несомненно, безрассудно. Этим Николай II расстроил боеспособность русской армии, финансы государства и заставил «за здорово живешь» пролить бессмысленно море русской крови<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = В сущности, к этой войне в большей или меньшей степени никто подготовлен не был, ибо никто не предвидел размера и хода войны<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Доходили до меня сведения, что задумывается дворцовый переворот, что предполагают провозгласить Наследника Алексея Николаевича императором при регентстве великого князя Михаила Александровича, а по другой версии — Николая Николаевича. Но все это были темные слухи, не имевшие ничего достоверного. Я не верил этим слухам потому, что главная роль была предназначена Алексееву, который якобы согласился арестовать Николая II и Александру Федоровну; зная свойства характера Алексеева, я был убежден, что он это не выполнит<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Februara revolucio]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я получал из Ставки подробные телеграммы, сообщавшие о ходе восстания, и наконец был вызван к прямому проводу Алексеевым, который сообщил тине, что образовавшееся Временное правительство ему объявило, что в случае отказа Николая II отречься от престола оно грозит прервать подвоз продовольствия и боевых припасов в армию (у нас же никаких запасов не было), поэтому Алексеев просил меня и всех главнокомандующих телеграфировать царю просьбу об отречении. Я ему ответил, что со своей стороны считаю эту меру необходимой и немедленно исполню. Родзянко тоже прислал мне срочную телеграмму такого же содержания, на которую я ответил также утвердительно<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Корпус офицеров, ничего не понимавший в политике, мысль о которой была ему строжайше запрещена, находился в руках солдатской массы, и офицеры не имели на эту массу никакого влияния; возглавляли же ее разные эмиссары и агенты социалистических партий, которые были посланы Советом рабочих и солдатских депутатов для пропаганды мира «без аннексий и контрибуций». Солдат больше сражаться не желал и находил, что раз мир должен быть заключен без аннексий и контрибуций и раз выдвинут принцип права народов на самоопределение, то дальнейшее кровопролитие бессмысленно и недопустимо. Это было, так сказать, официальное объяснение; тайное же состояло в том, что взял верх лозунг: «Долой войну, немедленно мир во что бы то ни стало и немедленно отобрать землю у помещика» — на том основании, что барин столетиями копил себе богатство крестьянским горбом и нужно от него отобрать это незаконно нажитое имзшщство. Офицер сразу сделался врагом в умах солдатских, ибо он требовал продолжения войны и представлял собой в глазах солдата тип барина в военной форме<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 233.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Сначала большинство офицеров стало примыкать к партии кадетов, а солдатская масса вдруг вся стала эсеровской, но вскоре она разобрала, что эсеры с Керенским во главе проповедуют наступление, продолжение союза с Антантой и откладывают дележ земли до Учредительного собрания, которое должно разрешить этот вопрос, установив основные законы государства. Такие намерения совершенно не входили в расчеты солдатской массы и явно противоречили ее вожделениям. Вот тут-то проповедь большевиков и пришлась по вкусу и понятиям солдатам. Их совершенно не интересовал Интернационал, коммунизм и тому подобные вопросы, они только усвоили себе следующие начала будущей свободной жизни: немедленно мир во что бы то ни стало, отобрание у всего имущественного класса, к какому бы он сословию ни принадлежал, всего имущества, уничтожение помещика и вообще барина<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 233.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Офицер в это время представлял собой весьма жалкое зрелище, ибо он в этом водовороте всяких страстей очень плохо разбирался и не мог понять, что ему Делать. Его на митингах забивал любой оратор, умевший языком болтать и прочитавший несколько брошюр социалистического содержания. При выступлениях на эти темы офицер был совершенно безоружен, ничего в них не понимал. Ни о какой контрпропаганде и речи не могло быть. Их никто и слушать не хотел. В некоторых частях дошли до того, что выгнали все начальство, выбрали себе свое — новое — и объявили, что идут домой, ибо воевать больше не желают. Просто и ясно. В других частях арестовывали начальников и сплавляли в Петроград, в Совет рабочих и солдатских депутатов; наконец, нашлись и такие части, по преимуществу на Северном фронте, где начальников убивали<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Веда была еще в том, что меньшевики и эсеры, считавшие необходимым поддержать мощь армии и не желавшие разрыва с союзниками, сами разрушили армию изданием известного приказа № 1<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Мы просили Алексеева всем вместе ехать в Петроград, чтобы объяснить необходимость какого-либо решения, то есть или заключить сепаратный мир, или прекратить мирную пропаганду в войсках и, напротив, пропагандировать послушание начальству, дисциплину и продолжение войны. В противном случае мы решили просить об увольнении нас с наших постов<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 235.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri vojaĝo de [[Kerenskij]] al armeo] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Солдатская масса встречала его восторженно, обещала все, что угодно, и нигде не исполнила своего обещания<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 237.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] в половине мая 1917 года, я был назначен Верховным Главнокомандующим. Я понимал, что, в сущности, война кончена для нас, ибо не было, безусловно, никаких средств заставить войска воевать. Это была химера, которою могли убаюкиваться люди вроде Керенского, Соколова и тому подобные профаны, но не я<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 237.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я слишком люблю свой народ и давно знаю все его достоинства и недостатки. Я видел, что ни одна партия не обещает народу того, что сулят большевики: немедленный мир и немедленно дележ земли. Для меня было очевидно, что вся солдатская масса обязательно станет за большевиков и всякая попытка диктатуры только облегчит их торжество<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Lavr Kornilov]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Это был очень смелый человек, решивший, очевидно, составить себе имя во время войны. Он всегда был впереди и этим привлекал к себе сердца солдат, которые его любили. Они не отдавали себе отчета в его действиях, но видели его всегда в огне и ценили его храбрость<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Lavr Kornilov]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Считаю, что этот безусловно храбрый человек сильно повинен в излишне пролитой крови солдат и офицеров. Вследствие своей горячности он без пользы губил солдат, а провозгласив себя без всякого смысла диктатором, погубил своей выходкой множество офицеров. Но должен сказать, что все, что он делал, он делал, не обдумав и не вникая в глубь вещей. И теперь, когда он давно погиб, я могу только сказать: «Мир праху его», как и всем, подобным ему, пылким представителям нашей бывшей России<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 245.</ref>. }} == Pri la aŭtoro == {{Citaĵo |teksto = Alvoko de Brusilov kaŭzis certan impreson. Ĝi estis verkita je malnova lingvaĵo kaj pro tio influis la nervojn... "Por la Rusa Tero" — tio estis jam tiel multe. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = 1920 |origina teksto = Брусиловское воззвание произвело некоторое впечатление. Оно было написано старым языком и в силу этого действовало на нервы... "За Русскую Землю" — это было уже так много<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 515.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Brusilov-ofensivo]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Brusilov, Aleksej}} [[Kategorio:Rusiaj militistoj]] [[Kategorio:Generaloj]] [[Kategorio:Unua mondmilito]] [[Kategorio:Rusia Enlanda milito]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1853]] [[Kategorio:Mortintoj en 1926]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 31-an de aŭgusto]] [[Kategorio:Mortintoj la 17-an de marto]] fyncrh0n4t0omdhc6m4w8wywioi7oy3 53372 53371 2026-04-25T06:08:50Z RG72 415 53372 wikitext text/x-wiki '''Redaktata!''' [[Uzanto:RG72|RG72]] ([[Uzanto-Diskuto:RG72|diskuto]]) 15:33, 22 apr. 2026 (UTC) {{Aŭtoro | nomo = Aleksej Brusilov | dosiero = | vikipedio = Aleksej Brusilov | komunejo = | komunejokat = | vikifontaro = | vikinovaĵoj = }} '''[[:w:Aleksej Brusilov|Aleksej Brusilov]]''' (naskiĝis la 19-an (31-an) de aŭgusto 1853 – mortis la 17-an de marto 1926) estis rusia, sovetia militisto, generalo. == Citaĵoj == <!-- Bv listigi la citaĵojn alfabete --> {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] Multe da onidiroj estis pri la milito inter la [[oficiro]]j, kiuj arde sopiris ĝin. Tamen neniu esperis pri baldaŭa efektiviĝo de tiu ĉi [[espero]]. Speciale senpacience impetis al la batalo junaj oficiroj, aŭskultintaj abunde batalrememorojn de siaj pli aĝaj kamaradoj, partoprenintaj en la [[Krimea milito|rusa-turka milito en 1853–1856]] kaj en [[Kaŭkazia milito|Kaŭkaziaj ekspedicioj]]. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Много было толков о войне среди офицеров, которые ее пламенно желали. Однако никто не надеялся на скорое осуществление этой надежды. В особенности нетерпеливо рвались в бой молодые офицеры, наслушавшиеся вдоволь боевых воспоминаний от своих старших товарищей, участвовавших в турецкой войне 1853—1856 гг. и в кавказских экспедициях <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] Cetere necesas diri la [[vero]]n, ke apenaŭ iu estis speciale entuziasma pri ideo iri kaj batali por liberigo de la [[slavoj]] aŭ de iu ajn alia, ĉar la celo de la plejmulto estis ĝuste la [[milito]] mem, dum kiu la [[vivo]] pasas senzorge, vaste kaj vigle, [[salajro]] kreskas, kaj aldone oni donas premiojn, kio por la plejmulto estis la afero sufiĉe alloga kaj interesa. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Впрочем, нужно правду сказать, что едва ли кто-либо был особенно воодушевлен мыслью идти драться за освобождение славян или кого бы то ни было, так как целью большинства была именно самая война, во время которой жизнь течет беззаботно, широко и живо, денежное содержание увеличивается, а вдобавок дают и награды, что для большинства было делом весьма заманчивым и интересным<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 19.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] Rilate la malsuperajn rangojn, mi apenaŭ eraros dirinte ke ili plej ĝojis forlasi la tedajn [[kazerno]]jn, kie ĉion necesas fari laŭ [[ordono]]; dum la ekspedicia [[vivo]] ĉiu havas grandan spacon. Neniu demandis sin por kio necesas la [[milito]], por kio ni batalos ktp, opiniante ke la cara afero estas decidi kaj la nia — nur plenumi. Laŭ miaj scioj, tiaj humoro kaj opinioj dominis en ĉiuj regimentoj de la Kaŭkazia Armeo. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Что же касается низших чинов, то, думаю, не ошибусь, если скажу, что более всего радовались они выходу из опостылевших казарм, где все нужно делать по команде; при походной же жизни у каждого большой простор. Никто не задавался вопросом, зачем нужна война, за что будем драться и т. д., считая, что дело царево — решать, а наше — лишь исполнять. Насколько я знаю, такие настроения и мнения господствовали во всех полках Кавказской армии<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 19.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Tradicio de renkonto kaj regalo de alvenanta trupo fare de alia trupo firme enradikiĝis tiam en la Kaŭkaziaj trupoj; tiaj du trupoj nomis unu la alian ''kunaki'', do [[amiko]]j. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Обычай встречи и угощения прибывающей воинской части какой-либо другой частью твердо укрепился тогда в кавказских войсках; такие две части называли себя кунаками, то есть друзьями<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 21.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [...] dum paca tempo de la [[armeo]] necesas postuli nepre kaj sole tion, kion ili bezonas dum la milita tempo. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] в мирное время от войск нужно требовать непременно и исключительно только того, что необходимо им в военное время<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 22.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [en [[Kaŭkazio]] dum la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] En apudaj vilaĝoj [[turkoj]] renkontis niajn trupojn morne kaj silente, la [[armenoj]] ja kun jubilo. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = В окрестных селениях турки встречали наши войска угрюмо и молча, армяне же с восторгом<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 24.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [en [[Kaŭkazio]] dum la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] Malbone statis la aferoj ankaŭ rilate la nutraĵojn. Tiutempe kampaj kuirejoj ne ekzistis. Kiam la trupoj estis moviĝantaj aŭ sen proviza ariero, ĉiu kuiris por si kion li povis. Tiurilate [[soldato]]j kaj [[oficiro]]j suferis egale. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Плохо было и с пищей. В то время походных кухонь не существовало. Когда войска находились в движении или без обоза, как мы, то продукты раздавались по рукам, и каждый варил себе, что мог. В этом отношении солдаты и офицеры страдали одинаково<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 28.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [en [[Kaŭkazio]] dum la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] Evidentiĝis ke nelonge antaŭ nia alveno [[turkoj]] atakis per siaj fortoj nian taĉmenton, forbatis ĝin kaj devigis iom retreti. Tio ĉiujn tre kolerigis kaj ĉiuj serioze ofendiĝis rilate la turkoj, ke "ili kuraĝis ataki nin". Tiom malestime ni traktis tiutempe la turkojn. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Оказалось, что накануне нашего прибытия турки атаковали своими главными силами наш отряд, сбили его и заставили несколько отступить. Это всех очень сердило, и все серьезно обижались на врагов, что «те осмелились нас атаковать». В таком презрении мы держали тогда турок<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 29.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [dum sieĝo de [[Karso]] dum la [[Rusa-turka milito (1877–1878)]] ] Tiu ĉi epizodo tamen montris ke la [[turkoj]] ne plu estas fuŝaj [[militisto]]j kiel antaŭe. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Этот эпизод, однако, показал, что турки — уже не те вояки, что прежде<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 30.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [en [[Varsovio]] en 1912] Mi sciis ke nia [[milito]] kontraŭ [[Germanio]] estas proksima kaj trovis formiĝintan en Varsovio situacion minaca, pri kio mi konsideris necese privatletere informi militan ministron [[Vladimir Suĥomlinov|Suĥomlinov]]. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я знал, что война наша с Германией — не за горами, и находил создавшуюся в Варшаве обстановку угрожающей, о чем и счел необходимый частным письмом сообщить военному министру Сухомлинову<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 44.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [en [[Varsovio]] en 1912] Mi ne povas ne mencii strangan impreson, kiun kaŭzis al mi la tuta tiama supera administracio en Varsovio. Ĉie la superuloj estis [[germanoj]]. [..] Mi estis nomumita post foriro de [[Fjodor Gerŝelman|Gerŝelman]] kaj estis stranga disonanco: Brusilov. Sed post mi ricevis tiun ĉi postenon barono [[Eugen Alexander Ernst Freiherr Rausch von Traubenberg|Rausch von Traubenberg]]. Emo de [[Georgij Skalon|Skalon]] al la germanoj estis mirinda. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Не могу не отметить странного впечатления, которое производила на меня тогда вся варшавская высшая администрация. Везде стояли во главе немцы. [...] Я был назначен по уходе Гершельмана и был каким-то резким диссонансом: Брусилов. Зато после меня получил это место барон Рауш фон Траубенберг. Любовь Скалона к немецким фамилиям была поразительна<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 44–45.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [en [[Vinico]] en 1913] Mi substrekas — tio ĉi okazis en 1913, sed neniu en tiu regiono eĉ pensis pri ebleco de baldaŭa [[milito]] kaj neniu pensis pri ĝi, krom mi. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Подчеркиваю — это было в 1913 году, но в этом крае никто не помышлял о возможности близкой войны и никто не думал о ней, кроме меня<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 46.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = Mi estis firme konvinkita, ke la mondmilito estas neevitebla, ĉe tio, laŭ miaj kalkuloj, ĝi devus komenciĝi en 1915, pro kio ni decidis ne prokrasti nian kuracvojaĝon kaj ripozon, kaj reveni ĝis manovroj hejmen. Miaj kalkuloj sin bazis sur tio ke kvankam ĉiuj ŝtategoj estis haste armantaj sin, tamen [[Germanio]] devancis ĉiujn kaj devus esti sufiĉe preta ĝis 1915, dum [[Rusio]] iel tiel supozis sin prepari por tiu ĉi granda ekzameno de popola povo ĝis 1917, kaj [[Francio]] ankaŭ tute ne finis ankoraŭ siajn preparojn. Estis klare ke Germanio malebligos al ni evoluigi niajn fortojn ĝis necesa nivelo kaj hastos komenci la militon, kiu, laŭ ĝia opinio, devus daŭri ses ĝis ok monatojn kaj doni al ĝi hegemonion super la tuta [[mondo]]. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я был твердо убежден, что всемирная война неизбежна, причем, по моим расчетам, она должна была начаться в 1915 году, поэтому мы и решили не откладывать нашей лечебной поездки и отдыха и вернуться к маневрам домой. Мои расчеты основывались на том, что хотя все великие державы спешно вооружались, но Германия опередила всех и должна была быть вполне готовой к 1915 году, тогда как Россия с грехом пополам предполагала изготовиться к этому великому экзамену народной мощи к 1917 году, да и Франция далеко не завершила еще своей подготовки. Было ясно, что Германия не позволит нам развить свои силы до надлежащего предела и поспешит начать войну, которая, по ее убеждению, должна была продлиться от шести до восьми месяцев и дать ей гегемонию над всем миром<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 48.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [somere 1914 en [[Germanio]] ] Konatoj, kiujn mi adiaŭis, havante jam biletojn enpoŝe, ridis pri mi, asertante ke neniu [[milito]] okazos. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Знакомые, с которыми я прощался, имея уже билеты в кармане, смеялись надо мной, уверяя, что никакой войны не будет<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 51.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [somere 1914] Mi kaj la edzino sukcese atingis [[Berlino]]n. Laŭvoje ne videblis speciala ekscitiĝo. La alian situacion ni trovis en Berlino. Veturante per [[aŭto]] de Anhalter Banhof al la centra stacidomo laŭ cirkla [[fervojo]], ni estis haltigitaj je la strato [[Unter den Linden]] ĉe nia ambasadejo fare de kelkmila amasego da homoj, kiuj kriegis patriotismajn kantojn, insultis [[Rusio]]n kaj postulis [[milito]]n. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Мы с женой благополучно добрались до Берлина. По дороге нигде не было заметно особенного возбуждения. Не то нашли мы в Берлине. Переезжая на автомобиле из Anhalter Banhof к центральному вокзалу по круговой железной дороге, мы были остановлены на улице Unter den Linden у нашего посольства громадным скоплением народа, в несколько тысяч человек, которые ревели патриотические песни, ругали Россию и требовали войны<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 51.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [la 16-an de julio 1914] En [[Varsovio]], kiun ni estis traveturantaj je la sama tago, ĉio estis trankvila kaj la publiko evidente ne supozis ke ni estas sojle de la [[milito]]. Asistanto de komandestro de la Varsovia Milita Distrikto kavaleria generalo barono [[Eugen Alexander Ernst Freiherr Rausch von Traubenberg|von Traubenberg]], kiun ni renkontis ĉe la stacidomo, transdonis al mi ke nuntempe estas mobilizata nur la Kieva Milita Distrikto, sed ĉiuj estas certaj ke ni evitos la militon. |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = В Варшаве, которую мы проезжали в тот же день, все было спокойно, и публика, по-видимому, не подозревала, что мы находимся накануне войны. Помощник командующего войсками Варшавского военного округа генерал от кавалерии барон фон Траубенберг, которого мы встретили на вокзале, мне передал, что пока мобилизуется лишь Киевский военный округ, но все уверены, что мы войны избежим<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 52.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Александр III, человек твердый и прямой, не имел склонности к военному делу, не любил парадов и военной мишуры, но понимал, что для сохранения мира в особенности необходимо быть сильным, и поэтому требовал наивозможно большего усиления военной мощи России<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 52.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Военный министр Ванновский при помощи даровитого своего помощника начальника Главного штаба Обручева за время этого тринадцатилетнего царствования сделал очень много и значительно упорядочил и развил наши военные силы, а кроме того, главное внимание обратил на обороноспособность нашего Западного фронта против Германии и Австро-Венгрии; этот театр военных действий усердно ими подготовлялся<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 52.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = К сожалению, с воцарением Николая II и в особенности с удалением Ванновского и Обручева картина резко переменилась. Явились по свойству характера молодого царя колебания то в ту, то в другую строну, а новый военный министр Куропаткин не был достаточно настойчив в своих требованиях, не получал достаточных кредитов и старался лишь угодить великим мира сего, хотя бы и в ущерб делу<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 52–53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Несбыточные и непродуманные миролюбивые тенденции привели к фатальной для нас Гаагской мирной конференции, которая лишь связала наши руки и затормозила наше военное развитие, тогда как Германия продолжала энергично усиливаться. А затем мы затеяли порт-артурскую чепуху, приведшую к печальной памяти — японской войне<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Эта проигранная нами война, закончившаяся революцией1905—1907 гг., была ужасна для наших воjруженных сил в том отношении, что мы готовились упорно к войне на Западном фронте и в то же время неосторожно играли с огнем на Дальнем Востоке, фронт которого нами совершенно не был подготовлен. Только в самое последнее перед японской войной время мы наспех сделали кое-что «на фуфу», рассчитывая лишь попугать Японию, но отнюдь с нею не воевать. Когда же вследствие нашей неумелой, ребяческой политики и при усердном науськивании императора Вильгельма война с Японией разразилась, наше военное министерство оказалось без плана мобилизации и без плана действий на этом фронте. Можно смело сказать, что эта война расстроила в корне все наши военные силы и разбила вконец всю работу Ванновского и Обручева<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 53.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Если все это принять во внимание и вспомнить, что Сухомлинов стал военным министром лишь весной 1909 года, справедливость ребует признать, что за пять лет его управления до начала войны было сделано довольно много: мобилизация прошла успешно и достаточно быстро, принимая во внимание нашу плохо развитую сеть железных Дорог и громадные расстояния, а о безобразном сумбуре, бывшем до него, не было и помину. Виновен Сухомлинов, конечно, во многом, в особенности в том, что вопрос об огнестрельных припасах был решен неудовлетворительно: недостаток их — одна из главных причин наших неудач 1915 года<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 54.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Главный же его недостаток состоял в том, что он был, что называется, очковтиратель и, не углубляясь в дело, довольствовался поверхностным успехом своих действий и распоряжений. Будучи человеком очень ловким, он, чуждый придворной среде, изворачивался, чтобы удержаться, и лавировал для сохранения собственного благополучия. Несомненно, его положение было трудное при слабохарактерном императоре, на которого влияли с разных сторон. Помимо того, он восстановил еще против себя в угоду правительственному течению всю Государственную думу. А это был большой промах, ибо дума всеми силами старалась развить военную мощь России, поскольку. это от нее зависело <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 54–55.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Уничтожение крепостных районов, стоивших столько денег, на западной границе не было продумано и так же сильно способствовало неудачам 1915 года. И это — тем более что был разработан новый план войны, с легким сердцем сразу отдававший противнику весь наш Западный край; в действительности же мы его не могли покинуть и должны были выполнить план, совершенно непредвиденный и неподготовлявшийся<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 55.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Пехота была хорошо вооружена соответствующей винтовкой, но пулеметов было у нее чрезмерно мало, всего по 8 на полк, тогда как минимально необходимо было иметь на каждый батальон не менее 8 пулеметов, считая по 2 на роту, и затем хотя бы одну 8-пулеметную команду в распоряжении командира полка. Итоо — не менее 40 пулеметов на 4-батальонный полк, а на дивизию, следовательно, 160 пулеметов; в дивизии же было всего 32 пулемета. Не было, конечно, бомбометов, минометов и ручных гранат, но в расчете на полевую войну их в начале войны ни в одной армии не было, и отсутствие их в этот период войны военному министерству в вину ставить нельзя. Ограниченность огнестрельных припасов была ужасающей, крупнейшей бедой, которая меня чрезвычайно озабочивала с самого начала [...]<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 56.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я считал, да и теперь считаю, что нормально полк должен быть 3-батальонный 12-ротного состава, в дивизии — 12 батальонов, а в корпусе — не 2, а 3 дивизии<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 56.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] по роду артиллерийского нашего вооружения наша артиллерия была приспособлена, да и то в слабой степени, к оборонительному бою, но никак не к наступательному<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 57.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Конечно, никто в то время не предполагал, что на всех фронтах миллионные армии в скором будущем глубоко закопаются в землю и перейдут к той системе войны, которая столь осмеивалась в японскую кампанию и в особенности жестоко критиковалась немцами, которые в эту великую войну первые перешли к позиционной войне. Но, во всяком случае, и до войны ясно было, что тот из противников, который окажется более слабым, будет зарываться в землю, что, следовательно, наступающий должен будет сосредоточивать крупные соединения артиллерии различных калибров на избранных участках, чтобы подготовлять надлежащим образом наступление пехоты. Все это было совершенно упущено, и нужно признать, что большинство высших артиллерийских начальников совсем не по своей вине не умели управлять артиллерийскими массами в бою и не могли извлекать из них ту пользу, которую пехота имела право ожидать<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 57–58.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Воздушные силы в начале кампании были в нашей армии поставлены ниже всякой критики. Самолетов было мало, большинство их были довольно слабые, устаревшей конструкции. Между тем они были крайне необходимы как для дальней и ближней разведки, так и для корректирования артиллерийской стрельбы, о чем ни наша артиллерия, ни летчики понятия не имели. В мирное время мы не озаботились возможностью изготовления самолетов дома, у себя в России, и потому в течение всей кампании значительно страдали от недостатка в них. Знаменитые «Ильи Муромцы», на которых возлагалось столько надежд, не оправдали себя. [...] Дирижаблей у нас в то время было всего несколько штук, купленных по дорогой цене за границей. Это были устаревшие, слабые воздушные корабли, которые не могли принести и не принесли нам никакой пользы. В общем, нужно признаться, что по сравнению с нашими врагами мы технически были значительно отсталыми, и, конечно, недостаток технических средств мог восполняться только лишним пролитием крови, что, как будет видно, имело свои весьма дурные последствия<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 58–59.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Как известно, после японской кампании, которая, как прообраз будущего, показала пример позиционной войны, критика всех военных авторитетов по поводу этой кампании набросилась на способ ее ведения. В особенности немцы страшно восставали и зло смеялись над нами, говоря, что позиционная война доказала наше неумение воевать и что они, во всяком случае, такому примеру подражать не станут. Они утверждали, что вследствие особенности их географического положения они не могут позволить себе роскоши продолжительной войны и им необходимо разбить своих врагов в возможно более короткое время и закончить войну в шесть — восемь месяцев, не больше. Немцы льстили себя надеждой, что быстрыми и могучими ударами они наголову разобьют сначала один вражеский фронт, а затем, пользуясь внутренними операционными линиями, перекинут большую часть своих войск на другрй, чтобы покончить с другим противником<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 59.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Немцы считали, что в полевых сражениях они сразу будут развертывать наибольшую часть своих сил, чтобы в начале боя иметь возможность развитием сильнейшего огня подавить огонь противника с охватом одного или обоих флангов в зависимости от обстановки. Полагалось, что атака фронтальная при силе современного огня хорошего успеха дать не может, а решение участи сражения нужно искать на флангах, и на ударном фланге нужно концентрировать войска в возможно большем количестве. Общий же резерв для парирования случайностей должен быть небольшим. Эта теория, усиленно проповедовавшаяся германскими военными писателями, в общем, была принята и нами<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 60–61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri pluraj militestroj-fuŝuloj] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] аттестации офицеров составлялись аттестационными комиссиями, вполне безответственными за свои аттестации. При известном русском добродушии и халатности зачастую случалось, что недостойного кандидата аттестовали хорошо в надежде поскорей избавиться от него посредством нового, высшего назначения без неприятностей и жалоб со стороны обиженного<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 60.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Дорожа своими привилегиями, гвардейские офицеры полагали, что между ними неудовлетворительных быть не может (что действительностью не оправдывалось), и не раз случалось, что гвардейское начальство пропускало своими снисходительными аттестациями людей заведомо неспособных командирами полков в армию, считая, что в отборном войске, в гвардии, эти люди командовать отдельными частями не могут, а в армии — не беда, сойдет!<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 60–61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] Генеральный штаб избавлялся от своих неспособных членов тем, что сплавлял их командовать полками, бригадами и дивизиями и уже назад их в свою среду не принимал, вместо того чтобы правдиво аттестовать их непригодными к службе<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Движение по службе в самой армии происходило столь медленно и процент вакансий на должности начальников отдельных частей был столь мал, что подавляющее большинство офицеров этой категории выслуживало свой возрастной ценз в чине капитана или подполковника. Можно было по пальцам сосчитать счастливчиков из армии, дослужившихся до должности начальника дивизии. Невольно армейские офицеры апатично смотрели на свою долю и злобно относились к гвардии и Генеральному штабу, кляня свою судьбу<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 61.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] причины озлобления армии против своего Генерального штаба: для того чтобы дойти до высших степеней командования, нужно быстро выдвигаться вперед в ущерб строевым офицерам, занимая не только штабные, но и командные должности, и до войны большая часть начальников дивизий и корпусных командиров была из офицеров Генерального штаба<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 62.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Как бы то ни было, но я считаю долгом признать, что за некоторыми исключениями офицеры Генерального штаба в эту войну работали хорошо, умело и старательно выполняли свой долг. Одно было неладно: это, за малым исключением, постоянное, быстрое перемещение этих офицеров с одной должности на другую для более быстрого движения вперед; они не задерживались ни на каком месте — ни на штабном, ни на строевом, а потому трудно было им входить основательно в круг своих обязанностей и приносить ту пользу, которую они могли и должны были принести. Такое перелетание с места на место также озлобляло армию, которая называла их белою костью, а себя — черною<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 63.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] многие, притом наиболее способные, академики, изучив исключительно военное дело, уходили с военной службы на должности, ничего общего с военным искусством не имевшие, и старались занимать должности, лучше оплачиваемые. Мы видели офицеров Генерального штаба в роли государственных контролеров, министров путей сообщения, внутренних дел, начальников железных дорог, губернаторов и т. п.<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 63.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Верховным Главнокомандующим был назначен великий князь Николай Николаевич. По моему мнению, в это время лучшего Верховного Главнокомандующего найти было нельзя. Это — человек, несомненно, всецело преданный военному делу и теоретически и практически знавший и любивший военное ремесло. Конечно, как принадлежавший к императорской фамилии, он по условиям своего высокого положения не был усидчив в работе, в особенности в молодости. По натуре своей он был страшно горяч и нетерпелив, но с годами успокоился и уравновесился. Назначение его Верховным Главнокомандующим вызвало глубокое удовлетворение в армии. Войска верили в него и боялись его. Все знали, что отданные им приказания должны быть исполнены, что отмене они не подлежат и никаких колебаний не будет<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 63–64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = С начала войны, чтобы спасти Францию, Николай Николаевич совершенно правильно решил нарушить выработанный раньше план войны и быстро перейти в наступление, не ожидая окончания сосредоточения и развертывания армий. Потом это ставилось ему в вину, но в действительности это было единственно верное решение. Немцы, действуя по внутренним операционным линиям, естественно, должны были стараться бить врагов поочередно, пользуясь своей развитой сетью железных дорог. Мы же с союзниками, действуя по внешним линиям, должны были навалиться на врага сразу со всех сторон, чтобы не дать немцам возможности уничтожать противников поочередно и перекидывать свои войска по собственному произволу<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 64.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Казалось бы, здравый смысл должен был подсказать, что немцы фатально обязаны неизбежно, силою обстановки, атаковать раньше французов, во-первых, потому, что французы скорее нас мобилизуются и раньше нас могут перейти в наступление, а во-вторых, потому, что в случае полной удачи немцы могут быстрее склонить к миру французов, нежели русских с их необъятным пространством в тылу. Удивительный план войны с отводом назад, на линию Белосток, Брест, был окончательно разработан, насколько мне помнится, на секретном совещании в Москве, кажется, осенью 1912 года, и тогда же утвержден<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 18.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Францию же необходимо было спасти, иначе и мы с выбытием ее из строя сразу проиграли бы войну<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 65.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Николай Николаевич требовал строгой и справедливой дисциплины в войсках, заботился о нуждах солдата, усиленно следил за тем, чтобы не было засилия штабов над строевым элементом, не жалел наград для строевых работников, был скуп относительно награждений штабных и тыловых деятелей, строго запрещая награждать их боевыми отличиями. Я считал его отличным главнокомандующим<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 65.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Фатально было то, что начальником штаба Верховного Главнокомандующего был назначен бывший начальник Главного управления Генерального штаба Янушкевич, человек очень милый, но довольно легкомысленный и плохой стратег. В этом отношении должен был его дополнять генерал-квартирмейстер Данилов, человек узкий и упрямый. Его доклады, несомненно, влияли в значительной степени на стратегические соображения Верховного Главнокомандующего, и нельзя не признать, что мы иногда действовали в некоторых отношениях наобум и рискованно разбрасывались не в соответствии с теми силами, которыми мы располагали<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 65.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Главнокомандующим армиями Юго-Западного фронта, в состав которого вошла и моя 8-я армия, был назначен командующий войсками Киевского военного округа генераладъютант Н. И. Иванов. Это был человек вполне преданный своему долгу, любивший военное дело, но в высшей степени узкий в своих взглядах, нерешительный, крайне мелочный и, в общем, бестолковый, хотя и чрезвычайно самолюбивый. Он был одним из участников несчастной японской кампании, и думаю, что постоянные неудачи этой войны влияли на него и заставляли его непрерывно сомневаться и пугаться зря, так что даже при вполне благоприятной обстановке он постоянно опасался разгрома и всяких несчастий<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 65–66.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] М. В. Алексеев, человек очень умный, быстро схватывающий обстановку, отличный стратег. Его главный недостаток состоял в нерешительности и мягкости характера<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 66.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] генерал Рузский, человек умный, знающий, решительный, очень самолюбивый, ловкий и старавшийся выставлять свои деяния в возможно лучшем свете, иногда в ущерб своим соседям, пользуясь их успехами, котарые ему предвзято приписывались<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 67.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = В годы японской войны и первой революции паше правительство ясно подчеркнуло и указало народу, что оно само не знает, чего хочет и куда идет. Спохватились мы в своей ошибке довольно поздно, после аппексип Боснии и Герцеговины, по моральную подготовку народа к неизбежной европейской войне не то что упустили, а скорее, не допустили. Если бы в войсках какой-либо начальник вздумал объяснить своим подчиненным, что наш главный враг — немец, что он собирается напасть на нас и что мы должны всеми силами готовиться отразить его, то этот господин был бы немедленно выгнан со службы, если только не предан суду. Еще в меньшей степени мог бы школьный учитель проповедовать своим питомцам любовь к славянам и ненавистьк немцам. Он был бы сочтен опасным панславистом, ярым революционером и сослан в Туруханский или Нарымский край<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 69–70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Очевидно, немец, внешний и внутренний, был у нас всесилен, он занимал самые высшие государственные посты, был persona gratissima при дворе. Кроме того, в Петербурге была могущественная русско-немецкая партия, требовавшая во что бы то ни стало, ценою каких бы то ни было унижений, крепкого союза с Германией, которая демонстративно в то время плевала на нас<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Даже после объявления войны прибывшие из внутренних областей России пополнения совершенно не понимали, какая это война свалилась им на голову — как будто бы ни с того ни с сего. Сколько раз спрашивал я в окопах, из-за чего мы воюем, и всегда неизбежно получал ответ, что какой-то там эрц-герц-перц с женой были кем-то убиты, а потому австрияки хотели обидеть сербов. Но кто же такие сербы — не знал почти никто, что такое славяне — было также темно, а почему немцы из-за Сербии вздумали воевать — было совершенно неизвестно. Выходило, что людей вели на убой неизвестно из-за чего, то есть по капризу царя<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 70.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Если бы царь в решительный момент жизни России собрал обе законодательные палаты для решения вопроса о войне и объявил, что дарует настоящую конституцию с ответственным министерством и призывает всех русских подданных, без различия народностей, сословий, религии и т. д., к общей работе для спасения отечества, находящегося в опасности, и для освобождения славян от немецкого ига, то энтузиазм был бы велик и популярность царя сильно возросла бы. Тут же нужно было добавить и отчетливо объяснить, что вопрос о Сербии — только предлог к войне, что все дело в непреклонном желании немцев покорить весь мир. Польшу нужно было с высоты престола объявить свободной с обещанием присоединить к ней Познань и Западную Галицию по окончании победоносной войны. Но это не только не было сделано, но даже на воззвание Верховного Главнокомандующего к полякам царь, к их великому недоумению и огорчению, ничем не отозвался и не подтвердил обещания великого князя<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Чем был виноват наш простолюдин, что он не только ничего не слыхал о замыслах Германии, но и совсем не знал, что такая страна существует, зная лишь, что существуют немцы, которые обезьяну выдумали, и что зачастую сам губернатор — из этих умных и хитрых людей. Солдат не только не знал, что такое Германия и тем более Австрия, но он понятия не имел о своей матушке России. Он знал свой уезд и, пожалуй, губернию, знал, что есть Петербург и Москва, и на этом заканчивалось его знакомство со своим отечеством. Откуда же было взяться тут патриотизму, сознательной любви к великой родине?! <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 71.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Во время этого жестокого трехдневного сражения жители города Львова, в особенности поляки и евреи, чрезвычайно волновались мыслью о том, в чьи руки они попадут, то есть останутся ли у нас или вновь придут австрийцы. Воззвание Верховного Главнокомандующего к полякам тут еще не было известно, и они, а тем более евреи, которые у нас находились в угнетенном положении, а в Австрии пользовались всеми правами граждан, нетерпеливо ждали, что нас разобьют, тем более что австрийское начальство объявило им, что они обязательно на днях вернутся назад. Русины, естественно, были на нашей стороне, кроме партии так называемых мазепинцев, выставивших против нас несколько легионов<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 96.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] за всю войну мы ни разу не получали хорошо обученных пополнений, и чем дело шло дальше, тем эти пополнения прибывали не только все хуже и хуже обученными своему делу, но и плохо подготовленными в моральном отношении. По-прежнему никто не мог мне дать ответа при моих опросах, какой смысл этой войны, изза чего она возникла и каковы наши цели<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 99.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] уступая австрийской в количественном отношении и калибром орудий, наша артиллерия качеством стрельбы была неизмеримо выше<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 102.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я [...] считал и считаю, что лучший способ обороны — это при мало-мальской возможности переход в наступление, то есть обороняться надо не пассивно, что неизменно влечет за собой поражение, а возможно более активно, нанося противнику в чувствительных местах сильные удары<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 106.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Это сражение под Перемышлем, беспрерывно длившееся в течение месяца, было последнее, о котором я мог сказать, что в нем участвовала регулярная, обученная армия, подготовленная в мирное время. За три с лишком месяца с начала кампании большинство кадровых офицеров и солдат выбыло из строя, и оставались лишь небольшие кадры, которые приходилось спешно пополнять отвратительно обученными людьми, прибывшими из запасных полков и батальонов. Офицерский же состав приходилось пополнять вновь произведенными прапорщиками, тоже недостаточно обученными. С этого времени регулярный характер войск был утрачен и наша армия стала все больше и больше походить на плохо обученное милиционное войско<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 109.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] прибывавшие на пополнение рядовые в большинстве случаев умели только маршировать, да и то неважно; большинство их и рассыпного строя не знали, и зачастую случалось, что даже не умели заряжать винтовки, а об умении стрелять и говорить было нечего<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 110.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Должен оговориться, что с начала войны я никак не мог узнать плана кампании. [...] Легко может статься, что и никакого нового плана войны создано не было и действовали лишь случайными задачами, которые определялись обстановкой<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 112.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] мадьяры (в особенности) со страшным упорством отчаянно защищали доступ к Венгерской равнине, в которую, впрочем, мы в данное время не стремились<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 113.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Странное дело, генерал Корнилов свою дивизию никогда не жалел: во всех боях, в которых она участвовала под его начальством, она несла ужасающие потери, а между тем офицеры и солдаты его любили и ему верили. Правда, он и себя не жалел, лично был храбр и лез вперед очертя голову<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 114.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] должен сказать, что не только в Восточной Галиции, где большинство населения русины, к нам расположенные с давних пор, но и в Западной, где все население чисто польское, не только крестьяне, но и католическое духовенство относились к нам хорошо и во многих случаях нам помогали всем, чем могли. Это объяснялось тем, что ранее того по моему распоряжению было широко распространено среди населения известное воззвание великого князя Николая Николаевича к полякам. Поляки надеялись, что при помощи русских опять воскреснет самостоятельная Польша, к которой будет присоединена и Западная Галиция. Я старательно поддерживал их в этой надежде Волновало и досадовало поляков лишь то, что от центрального правительства России не было никаких подтверждений того, что обещания великого князя будут исполнены; поляков очень раздражало, что царь ни одним словом не подтвердил обещаний Верховного Главнокомандующего. У них сложилось мнение, что Николай II никогда своих обещаний не исполняет, а потому многие из них, в особенности духовенство, опасались, <что, когда пройдет необходимость привлекать их на свою сторону, русское правительство их надует, нисколько не церемонясь с обещаниями великого князя<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 117–118.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Во всяком случае, должен сказать, что за время моего пребывания в Западной Галиции мне с поляками было легко жить и они очень старательно, без отказов, выполняли все мои требования. Железные дороги, телеграфные и телефонные линии ни разу не разрушались, нападения даже па одиночных безоружных наших солдат ни разу не имели места. В свою очередь я старался всеми силами выказывать полякам любезность и думаю, что они нами были более довольны, чем австрийцами<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 118.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Что касается еврейского населения, весьма многочисленного в обеих половинах Галиции, то оно при австрийцах имело очень большое значение, было много помещиков-евреев, и русинское и польское население относилось к ним неприязненно. Почти все состоятельные евреи во время нашего наступления бежали, и осталась лишь одна беднота. В общем, евреи были больше расположены к австрийцам по весьма понятной причине. Но лично я о них ничего дурного за время нашего там нахождения сказать не могу; они были очень услужливы, выполняли все наши требования и вели себя смирно и тихо<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 118–119.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] должен признать, что в особенности первое время по переходе через наши границы в Восточной Галиции несколько городов было сожжено, а усадьбы имений, попадавшихся по пути, большей частью были сожжены или разграблены; виновниками этих беспорядков была главным образом наша конница, шедшая впереди, очень часто также сами крестьяне, озлобленные против помещиков, а зачастую и тыловые обозные части. Невзирая на самые строгие меры, эти обозные части, как нестроевые, ускользнули от строгого наблюдения и производили грабежи<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 119.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Пленные австрийские офицеры, смеясь, рассказывали в нашем разведывательном отделении штаба, что они войну в Карпатах называют Gummikrieg («резиновая война»), так как с начала кампании на этом фланге мне все время приходилось, наступая на запад, отбиваться с фланга. Действительно, нам приходилось то углубляться в Карпаты, то несколько отходить, и движения наши могли быть названы «резиновой войной». <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 122–123.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] я считал лично Николая II человеком чрезвычайно незадачливым, которого преследовали неудачи в течение всего его царствования, к чему бы он ни приложил своей руки. У меня было как бы предчувствие, что эта поездка предвещает нам тяжелую катастрофу<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 132.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Нужно сказать, что царь не умел обращаться с войсками, говорить с ними. Он и тут, как всегда, был в некоторой нерешительности и не находил тех слов, которые могли привлечь к нему души человеческие и поднять дух. Он был снисходителен, старался выполнять свои обязанности верховного вождя армии, но должен признать, что это удавалось ему плохо, несмотря на то что в то время слово «царь» имело еще магическое влияние на солдат<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 134.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Японская кампания, как прообраз действий войск в позиционной войне, усиленно критиковалась военными авторитетами всех держав и, между прочим, нами; в особенности наши военные учителя, германские военные писатели, не находили достаточно слов, чтобы насмехаться над Куропаткиным и его системой изрыть всю Маньчжурию, постоянно отступая и не используя притом большей части своих заблаговременно укрепленных позиций. Они утверждали, что немцы ни в коем случае подобному образу действий следовать не будут, что Германии необходимо выиграть короткую войну, быстро разгромить противников, и потому забавляться позиционной войной они не станут<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 139.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Нужно признать, что ни начальники, ни сами войска терпеть не могли укрепляться и в лучшем случае ограничивались ровиками для стрелков. [...] Наши укрепленные позиции в действительности представляли собой один лишь ров, даже без ходов сообщения в тыл. При усиленном обстреле артиллерийским огнем, в особенности огнем тяжелой артиллерии, этот кое-как сделанный ров быстро заваливался, а сидевшие в нем люди при ураганном огне уничтожались целиком или сдавались в плен во избежание неминуемой смерти<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 140.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Было еще одно обстоятельство, мешавшее пам пополнять ряды прибывавшими солдатами: помимо того, что они были очень плохо обучены, они прибывали невооруженными, а у пас для них не было винтовок. Пока мы наступали, все оружие, оставшееся на полях сражения, — наше и неприятельское — собиралось особыми командами и по исправлении шло опять в дело; теперь же, при нашем отходе, получилось обратное: все оружие от убитых и раненых попадало в руки врага. Внутри страны винтовок не было. Приказано было легкораненым идти на перевязочные пункты обязательно с оружием, выдавались за это даже наградные деньги, по эти меры дали весьма незначительные результаты. При каждом полку — чем дальше, тем больше — росли команды безоружных солдат, которых и обучать почти было нечем<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 144–145.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] я никогда не понимал, почему за ошибки в распоряжениях или из-за неудачных действий страдает не сам начальник, под флагом которого отдавались или осуществлялись те или иные приказания, а соответствующий начальник штаба, который по закону лишь исполнитель велений и распоряжений своего принципа<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 147.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Aleksej Kaledin]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Он был человеком очень скромным, чрезвычайно молчаливым и даже угрюмым, характера твердого и несколько упрямого, самостоятельного, но ума не обширного, скорее, узкого, что называется, ходил в шорах. Военное дело знал хорошо и любил его. Лично был он храбр и решителен. [...] пределом для него и для пользы службы была должность начальника дивизии; с корпусом же он уже справиться хорошо не мог<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 152–153.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Во время летнего наступления 1915 года на наши Северо-Западный и Западный фронты наши армии отступали чрезвычайно быстро, уступая противнику громадное пространство нашего отечества; насколько я могу судить по доходившим до меня в то время сведениям, во многих случаях это происходило без достаточного основания<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 155.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [post [[Granda Retreto (Rusio)]] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Вскоре после этих горестных событий было обнародовано, что Верховный Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич смещен и назначен кавказским наместником, а должность Верховного Главнокомандующего возложил на себя сам государь. Впечатление в войсках от этой замены было самое тяжелое, можно сказать — удручающее. Вся армия, да и вся Россия, безусловно, верила Николаю Николаевичу. Конечно, у него были недочеты, и значительные даже, но они с лихвой покрывались его достоинствами как полководца<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 155.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Было общеизвестно, что Николай II в военном деле решительно ничего не понимал и что взятое им на себя звание будет только номинальным, за него все должен будет решать его начальник штаба. [...] Принятие на себя должности Верховного Главнокомандующего было последним ударом, который нанес себе Николай II и который повлек за собой печальный конец его монархии<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 156.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = pri milicaj taĉmentoj] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я уже раньше имел случай сказать, что эти дружины не представляли собой никакой боевой силы. Их корпус офицеров, за малым исключением, никуда не годился, много офицеров было взято из отставки — старые, больные, отставшие от службы, да и их было очень мало. Солдаты старших сроков службы твердо знали и были убеждены, что их обязанность — оберегать тыл и нести там службу, но отнюдь не сражаться на фронте с неприятелем. Молодые, неопытные офицеры и почти совсем необученные ратники ополчения ни в каком случае не могли считаться до поры до времени удовлетворительным боевым элементом<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 157–158.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Anton Denikin]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Деникин, который играл такую большую роль впоследствии, был хороший боевой генерал, очень сообразительный и решительный, но всегда старался заставить своих соседей порядочно поработать в свою пользу, дабы облегчить данную им для своей дивизии задачу; соседи же его часто жаловались, что он хочет приписывать их боевые отличия себе<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 161.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Пришлось устраивать бесконечные гати, массу мостов, окопы же не врывать в землю, а строить их из бревен, прикрытых с наружной стороны землею, так как углубляться в землю было невозможно по причине близости грунтовых вод. Материала для выполнения этих работ было сколько угодно, так как вся местность сплошь покрыта лесами. Выяснилось, что хотя и с большими затруднениями и несколько иным порядком, но воевать в Полесье значительными массами можно: 3-я армия почти вся оказалась в болотах, и против нее был многочисленный противник<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 163.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [Nikolao la 2-a en la Sudokcidenta fronto] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Как и прежде, бросалось в глаза неумение царя говорить с войсками, он как бы конфузился и не знал, что сказать, куда пойти и что делать, поэтому не удивительно, что войска были как бы замороженными и не выказывали никакой радости и подъема духа<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 164.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri la Ĉeĥa Taĉmento] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Эта дружина имеет свою маленькую историю. Почему-то Ставка не хотела ее организовать и опасалась измены со стороны пленных чехов. Но я настоял, и впоследствии оказалось, что я был прав. Они великолепно сражались у меня на фронте. Во все время они держали себя молодцами. Я посылал эту дружину в самые опасные и трудные места, и они всегда блестяще выполняли возлагавшиеся на них задачи<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 168.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] ко всяким наступательным операциям главнокомандующий продолжал относиться скептически и думал главным образом лишь о том, чтобы не пустить врага дальше к востоку и предохранить от нашествия Киев. [...] Что же касается не только выигрыша войны, но даже остановки наступления врага — в это он не верил<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 168.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Иванов в подражание войне 1812 года распорядился сформировать от каждой кавалерийской и казачьей дивизии всех армий фронта по партизанскому отряду, причем непосредственное над ними начальство он оставил за собой. [...] С самого начала возникли в тылу фронта крупные недоразумения с этими партизанами. Выходили бесконечные недоразумения с нашими русскими жителями, причем, признавая только лично главнокомандующего, партизаны эти производили массу буйств, грабежей и имели очень малую склонность вторгаться в область неприятельского расположения. [...] ведь обстановка была совершенно другая, неприятельский фронт был сплошной и действовать на сообщения, как в 1812 году, не было никакой возможности. Казалось бы, нетрудно сообразить, что при позиционной войне миллионных армий действовать так, как сто лет назад, не имело никакого смысла. В конце концов весной партизаны были расформированы, не принеся никакой пользы, а стоили они громадных денег, и пришлось некоторых из них, поскольку мне помнится, по суду расстрелять, других сослать в каторжные работы за грабеж мирных жителей и за изнасилование женщин<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 169–171.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = В течение зимы 1915/16 года, стоя все время на одних и тех же позициях, мы их постепенно совершенствовали, и они . стали приобретать тот вид, который при современной позиционной войне дает большую устойчивость войскам: каждая укрепленная полоса имела от трех до четырех линий окопов полного профиля и с многочисленными ходами сообщения. Строили также пулеметные гнезда и убежища, но не пользовались для этой цели, как германцы и австрийцы, железобетоном, а строили убежища, зарываясь глубоко в землю и прикрываясь сверху несколькими рядами бревен с расчетом, чтобы такой потолок мог выдержать 6-дюймовый снаряд<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 171.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Нужно признать, что австрийцы и немцы укреплялись лучше нас, более основательно, и у них в окопах было гораздо удобнее жить, нежели в наших. Помимо довольно широкого применения железобетонных сооружений у них во многих местах было проведено электричество, устроены садики и блиндированные помещения для офицеров и для солдат<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 171.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = В отношении бань Всероссийский земский союз оказал нам прямо-таки неизмеримую пользу. Ни от каких задач союз этот не отказывался, и его деятели вкладывали в полном смысле этого слова душу свою в то, чтобы возможно быстрее и основательнее выполнять то или другое задание. И Союз городов принес большую пользу, но, по крайней мере, у меня в 8-й армии Земский союз был более деятелен, и считаю долгом совести засвидетельствовать, что благодаря его работе никогда никакие инфекционные болезни не принимали обширных размеров; при появлении какой-либо заразной болезни мы быстро справлялись с инфекцией, и войска от болезней страдали мало, в особенности по сравнению с санитарным состоянием войск в прежних войнах<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 171–172.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [printempe 1916] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Лишь воздушный флот по сравнению с неприятельским был чрезмерно слаб. Между тем помимо воздушной разведки и снятия фотографий неприятельских укреплений самолеты имели еще незаменимое значение при корректировании стрельбы тяжелой артиллерии. Много раз обещали увеличить число самолетов, но так это одним обещанием и осталось. Не было у нас также и танков, и поэтому я очень обрадовался, когда было сообщено, что таковые будут присланы из Франции; но и это обещание до конца моей работы на фронте выполнено не было<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 172.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [printempe 1916] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = К ранней весне в каждой пехотной дивизии было от 18 до 20 тысяч человек, вполне обученных, и от 15 до 18 тысяч винтовок в полном порядке и с изобилием патронов. Износившиеся орудия были заменены новыми, и мы могли жаловаться только на то, что тяжелой артиллерии у нас было еще далеко не достаточно, хотя и ее несколько прибавилось. По состоянию духа войск вверенной мне армии и, как я скоро убедился, других армий Юго-Западного фронта мы находились, по моему убеждению, в блестящем состоянии и имели полное право рассчитывать сломить врага и вышвырнуть его вон из наших пределов<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 172.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = При условии что артиллерийские снаряды следовало беречь, а устраивать разведчикам какие-либо особые поиски было нельзя, так как мы стояли почти по всему фронту с противником нос к носу, очевидно, что о сильных демонстрациях и разговаривать нечего было и надуть противника было совершенно невозможно. Ведь это — азбучная истина, что демонстрация только тогда достигает своей цели, когда она ведется решительно и когда войска сами не знают, что это демонстрация, а не настоящая атака<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 173.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] я вытребовал к себе генерал-квартирмейстера Дитерихса, человека очень способного и отлично знающего свое дело<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 176.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri vizito de Nikolao la 2-a al armeo en 1916] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Ни фигурой, ни умением говорить царь не трогал солдатской души и не производил того впечатления, которое необходимо, чтобы поднять дух и сильно привлечь к себе сердца. Он делал что мог, и обвинять его в данном случае никак нельзя, но благих результатов в смысле воодушевления он вызывать не мог<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 179.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = В общем, имея в виду близость неприятельского фронта от Каменец-Подольска, частые налеты самолетов противника на Каменец-Подольск и невозможность полного обеспечения царского поезда от бросаемых ими бомб, я старался уговорить царя сократить свое пребывание в КаменецПодольске, в чем меня поддержал и граф Фредерикс, но царь ни за что не соглашался изменить свой маршрут и уехал лишь после двухсуточного пребывания<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 179–180.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [printempe 1916] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = На это военный министр заявил, а полевой генерал-инспектор добавил, что в данное время легкие снаряды они могут получить в громадном количестве, но что касается тяжелых, то отечественная военная промышленность их пока дать не может, из-за границы получить нам их также очень трудно, и определить время, когда улучшится дело снабжения тяжелыми снарядами, они не могут, во всяком случае — не этим летом<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 180–181.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Председательствующий Верховный Главнокомандующий прениями не руководил, а обязанности эти исполнял Алексеев. Царь же все время сидел молча, не высказывал никаких мнений, а по предложению Алексеева своим авторитетом утверждал то, что решалось прениями военного совета, и выводы, которые делал Алексеев<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 182.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = До начала этой войны считалось аксиомой, что атаковать противника с фронта (в полевой войне) почти невозможно ввиду силы огня; во всяком случае, такие лобовые удары требовали больших жертв и должны были дать мало результатов; решения боя следовало искать на флангах, сковав войска противника на фронте огнем, резервы же сосредоточивать на одном или на обоим флангах в зависимости от обстановки для производства атаки, а в случае полной удачи — и окружения. Однако, когда полевая война вскоре перешла в позиционную и благодаря миллионным армиям вылилась в сплошной фронт от моря до моря, только что описанный образ действия оказался невозможным<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 183–184.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = И вот немцы под названием фаланги и разными другими наименованиями применили такой образ действий, при котором атака в лоб должна была иметь успех, так как флангов ни у одного из противников не было ввиду сплошного фронта. Собиралась огромная артиллерийская группа разных калибров, до 12-дюймовых включительно, и сильные пехотные резервы, которые сосредоточивались на избранном для прорыва противника боевом участке. Подготовка такой атаки должна была начаться сильнейшим артиллерийским огнем, который должен был смести проволочные заграждения и уничтожить неприятельские укрепления с их защитниками. И затем атака пехоты, поддержанная артиллерийским огнем, должна была неизменно увенчаться успехом, то есть прорывом фронта и в дальнейшем расширением прорванного фронта. Очевидно, противник должен был уходить с тех участков, которые не были атакованы. Такой способ действий в 1915 году дал полную победу австро-германцам над русской армией, отбросив нас далеко на восток [...]<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 184.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] я приказал не в одной, а во всех армиях вверенного мне фронта подготовить по одному ударному участку, а кроме того, в некоторых корпусах выбрать каждому свой ударный участок и на всех этих участках немедленно начать земляные работы для сближения с противником. Благодаря этому на вверенном мне фронте противник увидит такие земляные работы в 20—30 местах, и даже перебежчики не будут в состоянии сообщать противнику ничего иного, как то, что на данном участке подготовляется атака. Таким образом, противник лишен возможности стягивать к одному месту все свои силы и не может знать, где будет ему наноситься главный удар<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 185.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Связь же царя с фронтом состояла лишь в том, что он ежедневно по вечерам получал сводку сведений о происшествиях на фронте. Думаю, что эта связь чересчур малая [...] В действительности царю в Ставке было скучно. Ежедневно в 11 часов утра он принимал доклад начальника штаба и генерал-квартирмейстера о положении на фронте, и, в сущности, на этом заканчивалось его фиктивное управление войсками. Все остальное время дня ему делать было нечего, и поэтому, мне кажется, он старался все время разъезжать то в Царское Село, то на фронт, то в равные места России без какой-либо определенной цели, а лишь бы убить время<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 187–188.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Никогда не мог я понять, за что императрица меня так сильно не любила. Она ведь должна была видеть, как я неутомимо работал на пользу родины, следовательно, в то время во славу ее мужа и ее сына. Я был слишком далек от двора, так что никакого повода к личной антипатии подать не мог<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 188.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = <ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 188.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Странная вещь произошла с образком св. Николая, который она мне дала при этом последнем нашем свидании. Эмалевое изображение лика святого немедленно же стерлось, и так основательно, что осталась лишь одна серебряная пластинка. Суеверные люди были поражены, а нашлись и такие, которые заподозрили нежелание святого участвовать в этом лицемерном благословении. Одно твердо знаю, что нелюбовь этой глубоко несчастной, роковой для нашей родины женщины я ничем сознательно не заслужил<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 188.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Смотр войск прошел благополучно, и никаких неприятных инцидентов не было, да нужно правду сказать, что по натуре своей царь был человек снисходительный и всегда старался благодарить<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 189.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Всякому понятно, что самые укрепления, как бы они ни были сильны, без надлежащей живой силы отбить атаку не могут, и в ослаблении неприятельских сил на моем фронте главным образом заключалась моя надежда на успех<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 191.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [germanoj kaj aŭstroj dum la [[Brusilov-ofensivo]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] это была система Ставки с Алексеевым во главе — делать шаг вперед, а потом сейчас же шаг назад<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 195.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Должен признать, что везде наша артиллерийская атака увенчалась полным успехом. В большинстве случаев проходы были сделаны в достаточном количестве и основательно, а первая укрепленная полоса совершенно сметалась и вместе со своими защитниками обращалась в груду обломков и растерзанных тел. Тут ясно обнаружилась обратная сторона медали: многие убежища разрушены не были, по сидевшие там части гарнизона должны были класть оружие и сдаваться в плен, потому что стоило хоть одному гренадеру с бомбой в руках стать у выхода, как спасения уже не было, ибо в случае отказа от сдачи внутрь убежища металась граната, и спрятавшиеся неизбежно погибали без пользы для дела; своевременно же вылезть из убежищ чрезвычайно трудно и угадать время невозможно<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 197–199.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Но странный был характер у Каледина: невзирая на полную успешность действий, он все время плакался, что находится в критическом положении и ожидает ежедневно по совершенно неизвестным причинам как армии, так и себе погибели; управление войсками было у него нерешительное, колеблющееся. В свою очередь, войска видели его мало, а когда видели, то замечали лишь угрюмого, молчаливого генерала, с ними не говорившего и их не благодарившего; его не любили и ему не доверяли<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 204.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Brusilov-ofensivo]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Непосредственным результатом этих удачных действий был выход Румынии из нейтрального положения и присоединение ее к нам<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 207.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Brusilov-ofensivo]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Эта операция доказывает также, что мнение, почему-то распространившееся в России, будто после неудач 1915 года русская армия уже развалилась, — неправильно: в 1916 году она еще была крепка и, безусловно, боеспособна, ибо она разбила значительно сильнейшего врага и одержала такие успехи, которых до этого времени ни одна армия не имела<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 208.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Сам командующий Особой армией генерал-адъютант Безобразов был человек честный, твердый, но ума ограниченного и невероятно упрямый<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 209.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Однако спустя немного времени после начала военных действий румынской армии вполне выяснилось, что румынское высшее военное начальство никакого понятия об управлении войсками в военное время не имеет, войска обучены плохо, знают лишь парадную сторону военного дела, об окапывании, столь капитально важном в позиционной войне, представления не имеют, артиллерия стрелять не умеет, тяжелой артиллерии почти совсем нет и снарядов у них очень мало. При таком положении не удивительно, что они вскоре были разбиты, и той же участи подвергся и Зайончковский в Добрудже<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 211.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] я же знал, что от армии можно потребовать всего, что угодно, и что она свой долг охотно выполнит, но при условии, что она хорошо, по времени года, одета и сыта<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 212.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Преступны те люди, которые не отговорили самым решительным образом, хотя бы силой, императора Николая II возложить на себя те обязанности, которые он по своим знаниям, способностям, душевному складу и дряблости воли ни в коем случае нести не мог<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 214.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Иванов принадлежал к той плеяде военачальников, которые под руководством Куропаткина проиграли японскую войну. И Эверт был один из деятелей этой злосчастной войны. Я всегда боялся генералов этой куропаткинской школы и думаю, что если бы с самого начала они сидели на тыловых должностях, то от этого наше дело много выиграло бы, и недаром бывший Верховный Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич их не жаловал<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 219.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Быстро сменяющиеся министры со своими премьерами во главе не успевали что-либо завести, как уже заменялись новыми. Большинство министров назначалось управлять такими министерствами, которые им раньше были совсем неизвестны, и каждый из них должен был начинать с того, что знакомился с теми функциями, которые ему надо было исполнять. Но, в сущности, и на это у них времени не было, так как они главным образом должны были заниматься борьбой с Государственной думой и общественным мнением, чтобы отстоять свое существование. Что удивительного, если при этих условиях управление государством шло все хуже и хуже, а от этого непосредственно страдала армия!<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 219.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Во время зимы 1916/17 года войска не могли баловаться на недостаток теплой одежды, но сапог уже не хватало, и военный министр на военном совете в Ставке нам заявил, что кожи почти нет, что они стараются добыть сапоги из Америки, но, прибудут ли и когда, в каком количестве, он сказать не может. При этом добавлю со своей стороны, что недостаток сапожного товара к 1917 году произошел не оттого, что было его слишком мало, а вследствие непорядков в тылу: чуть ли не все население России ходило в солдатских сапогах, и большая часть прибывавших на фронт людей продавала свои сапоги по дороге обывателям, часто за& бесценок, и на фронте получала новые. Такую денежную операцию некоторые искусники умудрялись делать два–три раза. То же самое происходило и с одеждой, которую, не стесняясь, продавали, и зачастую солдаты, отправленные из тыла вполне снаряженными и отлично одетыми, обутыми, на фронт приходили голыми<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 221.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Постоянная смена министров, зачастую чрезвычайно странный выбор самих министров и премьер-министров, хаотическое управление Россией с так называемыми безответственными лицами в виде всесильных советников, бесконечные рассказы о Распутине, императрице Александре Федоровне, Штюрмере и т. п. всех волновали, можно сказать, что за исключением солдатской массы, которая в своем большинстве была инертна, офицерский корпус и вся та интеллигенция, которая находилась в составе армии, были настроены по отношению К правительству в высшей степени враждебно. Везде, не стесняясь, говорили, что пора положить предел безобразиям, творящимся в Петербурге, и что совершенно необходимо установить ответственное министерство<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 222.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Мне, любящему Россию всеми силами своей души, хотелось лишь одного: дать возможность закончить эту войну победоносно для России, а для сего было совершенно необходимо, чтобы неизбежная революция началась по окончании войны, ибо одновременно воевать и революционировать невозможно. Для меня было ясно, что если мы начнем революцию не своевременно, то войну должны проиграть, а это, в свою очередь, повлечет за собой такие последе ггшя, которые в то время нельзя было исчислить, конечно, легко можно было предположить, что Россия рассыплется — это я считал, безусловно, для нас нежелательным и великим бедствием для народа, который я любил и люблю всей душой<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 222–223.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri grandprinco Miĥail Aleksandroviĉ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я очень его любил как человека безусловно честного и чистого сердцем, не причастного ни с какой стороны ни к каким интригам и стремившегосялишь к тому, чтобы жить честным человеком, не пользуясь прерогативами императорской фамилии. Он отстранялся, насколько это было ему возможно, от каких бы то ни было дрязг и в семействе и в служебной жизни; он был храбрый генерал и скромно, трудолюбиво выполнял свой долг<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 224.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Одного мне не удавалось — это получить обещание наступать и атаковать вражеские позиции. Тут уже на сцену выступали слова: «без аннексий и контрибуций», и дальше дело никак не шло, ибо это, в сущности, были отговорки, основанные на нежелании продолжать войну. Позицию большевиков я понимал, ибо они проповедовали «долой войну и немедленно мир во что бы то ни стало», но я никак не мог понять тактики эсеров и меньшевиков, которые первыми разваливали армию якобы во избежание контрреволюции, что не рекомендовало их знания состояния умов солдатской массы, и вместе с тем желали продолжения войны до победного конца<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 226–227.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] солдатская масса более не признавала Государственной думы, считая ее себе враждебной, и слушалась, и то относительно, Совета рабочих и солдатских депутатов. К маю войска всех фронтов совершенно вышли из повиновения, и никаких мер воздействия предпринимать было невозможно. Да и назначенных комиссаров слушались лишь постольку, поскольку они потворствовали солдатам, а когда они шли им наперекор, солдаты отказывались исполнять и их распоряжения<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 227.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Правда, при объезде Юго-Западного фронта Керенским его почти везде принимали горячо и многое ему обещали, но когда дошло до дела, то, взяв сначала окопы противника, войска затем самовольно на другой же день вернулись назад, объявив, что так как аннексий и контрибуций требовать нельзя и война до победного конца недопустима, то они и возвращаются на свои старые позиции. А затем, когда противник перешел в наступление, наши армии без сопротивления очистили свои позиции и пошли назад<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 227.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Ясно, что и Керенский и тогдашний Совет рабочих и солдатских депутатов также потеряли к этому времени свое обаяние в умах солдатской массы, и мы быстро приближались к анархии, невзирая на старания немощного Временного правительства, которое, правду сказать, само твердо не знало, чего хотело<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 227.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Бессмысленная война с Японией вызвала революцию. Заключить союз с Францией, много лет готовиться к войне на Западном фронте и неожиданно разбить себе лоб в дальневосточной авантюре — все это было, несомненно, безрассудно. Этим Николай II расстроил боеспособность русской армии, финансы государства и заставил «за здорово живешь» пролить бессмысленно море русской крови<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 229.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = В сущности, к этой войне в большей или меньшей степени никто подготовлен не был, ибо никто не предвидел размера и хода войны<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 230.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Доходили до меня сведения, что задумывается дворцовый переворот, что предполагают провозгласить Наследника Алексея Николаевича императором при регентстве великого князя Михаила Александровича, а по другой версии — Николая Николаевича. Но все это были темные слухи, не имевшие ничего достоверного. Я не верил этим слухам потому, что главная роль была предназначена Алексееву, который якобы согласился арестовать Николая II и Александру Федоровну; зная свойства характера Алексеева, я был убежден, что он это не выполнит<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri la [[Februara revolucio]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я получал из Ставки подробные телеграммы, сообщавшие о ходе восстания, и наконец был вызван к прямому проводу Алексеевым, который сообщил тине, что образовавшееся Временное правительство ему объявило, что в случае отказа Николая II отречься от престола оно грозит прервать подвоз продовольствия и боевых припасов в армию (у нас же никаких запасов не было), поэтому Алексеев просил меня и всех главнокомандующих телеграфировать царю просьбу об отречении. Я ему ответил, что со своей стороны считаю эту меру необходимой и немедленно исполню. Родзянко тоже прислал мне срочную телеграмму такого же содержания, на которую я ответил также утвердительно<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 232.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Корпус офицеров, ничего не понимавший в политике, мысль о которой была ему строжайше запрещена, находился в руках солдатской массы, и офицеры не имели на эту массу никакого влияния; возглавляли же ее разные эмиссары и агенты социалистических партий, которые были посланы Советом рабочих и солдатских депутатов для пропаганды мира «без аннексий и контрибуций». Солдат больше сражаться не желал и находил, что раз мир должен быть заключен без аннексий и контрибуций и раз выдвинут принцип права народов на самоопределение, то дальнейшее кровопролитие бессмысленно и недопустимо. Это было, так сказать, официальное объяснение; тайное же состояло в том, что взял верх лозунг: «Долой войну, немедленно мир во что бы то ни стало и немедленно отобрать землю у помещика» — на том основании, что барин столетиями копил себе богатство крестьянским горбом и нужно от него отобрать это незаконно нажитое имзшщство. Офицер сразу сделался врагом в умах солдатских, ибо он требовал продолжения войны и представлял собой в глазах солдата тип барина в военной форме<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 233.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Сначала большинство офицеров стало примыкать к партии кадетов, а солдатская масса вдруг вся стала эсеровской, но вскоре она разобрала, что эсеры с Керенским во главе проповедуют наступление, продолжение союза с Антантой и откладывают дележ земли до Учредительного собрания, которое должно разрешить этот вопрос, установив основные законы государства. Такие намерения совершенно не входили в расчеты солдатской массы и явно противоречили ее вожделениям. Вот тут-то проповедь большевиков и пришлась по вкусу и понятиям солдатам. Их совершенно не интересовал Интернационал, коммунизм и тому подобные вопросы, они только усвоили себе следующие начала будущей свободной жизни: немедленно мир во что бы то ни стало, отобрание у всего имущественного класса, к какому бы он сословию ни принадлежал, всего имущества, уничтожение помещика и вообще барина<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 233.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Офицер в это время представлял собой весьма жалкое зрелище, ибо он в этом водовороте всяких страстей очень плохо разбирался и не мог понять, что ему Делать. Его на митингах забивал любой оратор, умевший языком болтать и прочитавший несколько брошюр социалистического содержания. При выступлениях на эти темы офицер был совершенно безоружен, ничего в них не понимал. Ни о какой контрпропаганде и речи не могло быть. Их никто и слушать не хотел. В некоторых частях дошли до того, что выгнали все начальство, выбрали себе свое — новое — и объявили, что идут домой, ибо воевать больше не желают. Просто и ясно. В других частях арестовывали начальников и сплавляли в Петроград, в Совет рабочих и солдатских депутатов; наконец, нашлись и такие части, по преимуществу на Северном фронте, где начальников убивали<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Веда была еще в том, что меньшевики и эсеры, считавшие необходимым поддержать мощь армии и не желавшие разрыва с союзниками, сами разрушили армию изданием известного приказа № 1<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 234.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Мы просили Алексеева всем вместе ехать в Петроград, чтобы объяснить необходимость какого-либо решения, то есть или заключить сепаратный мир, или прекратить мирную пропаганду в войсках и, напротив, пропагандировать послушание начальству, дисциплину и продолжение войны. В противном случае мы решили просить об увольнении нас с наших постов<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 235.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri vojaĝo de [[Kerenskij]] al armeo] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Солдатская масса встречала его восторженно, обещала все, что угодно, и нигде не исполнила своего обещания<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 237.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = [...] в половине мая 1917 года, я был назначен Верховным Главнокомандующим. Я понимал, что, в сущности, война кончена для нас, ибо не было, безусловно, никаких средств заставить войска воевать. Это была химера, которою могли убаюкиваться люди вроде Керенского, Соколова и тому подобные профаны, но не я<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 237.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Я слишком люблю свой народ и давно знаю все его достоинства и недостатки. Я видел, что ни одна партия не обещает народу того, что сулят большевики: немедленный мир и немедленно дележ земли. Для меня было очевидно, что вся солдатская масса обязательно станет за большевиков и всякая попытка диктатуры только облегчит их торжество<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Lavr Kornilov]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Это был очень смелый человек, решивший, очевидно, составить себе имя во время войны. Он всегда был впереди и этим привлекал к себе сердца солдат, которые его любили. Они не отдавали себе отчета в его действиях, но видели его всегда в огне и ценили его храбрость<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 243.</ref>. }} {{Citaĵo |teksto = [pri [[Lavr Kornilov]] ] |aŭtoro = [[Aleksej Brusilov]] |verko = Miaj rememoroj |origina teksto = Считаю, что этот безусловно храбрый человек сильно повинен в излишне пролитой крови солдат и офицеров. Вследствие своей горячности он без пользы губил солдат, а провозгласив себя без всякого смысла диктатором, погубил своей выходкой множество офицеров. Но должен сказать, что все, что он делал, он делал, не обдумав и не вникая в глубь вещей. И теперь, когда он давно погиб, я могу только сказать: «Мир праху его», как и всем, подобным ему, пылким представителям нашей бывшей России<ref>Брусилов А. А. Мои воспоминания. М., 1983. С. 245.</ref>. }} == Pri la aŭtoro == {{Citaĵo |teksto = Alvoko de Brusilov kaŭzis certan impreson. Ĝi estis verkita je malnova lingvaĵo kaj pro tio influis la nervojn... "Por la Rusa Tero" — tio estis jam tiel multe. |aŭtoro = [[Vasilij Ŝulgin]] |verko = 1920 |origina teksto = Брусиловское воззвание произвело некоторое впечатление. Оно было написано старым языком и в силу этого действовало на нервы... "За Русскую Землю" — это было уже так много<ref>Шульгин В. В. Дни. 1920: Записки. М., 1989. С. 515.</ref>. }} == Vidu ankaŭ == * [[Brusilov-ofensivo]] == Referencoj == {{DEFAŬLTORDIGO:Brusilov, Aleksej}} [[Kategorio:Rusiaj militistoj]] [[Kategorio:Generaloj]] [[Kategorio:Unua mondmilito]] [[Kategorio:Rusia Enlanda milito]] [[Kategorio:Ruslingvaj aŭtoroj]] [[Kategorio:Naskiĝintoj en 1853]] [[Kategorio:Mortintoj en 1926]] [[Kategorio:Naskiĝintoj la 31-an de aŭgusto]] [[Kategorio:Mortintoj la 17-an de marto]] iix53mmznr9rrclhbespb1ujafrj572